Я подняла голову, услышав тихий стук, и откинула занавески балдахина.

— Ну как там проповеди?

— Что? — удивился Александр, заходя и поворачиваясь ко мне. — А…а-а-а…

Я откинула меховое покрывало.

— Иди сюда.

Этот чудик, наоборот, отступил к двери.

— Алисия, прости, мне не кажется…

— Я в ярости, святоша, — спокойно произнесла я. — Ты же знаешь, что бывает со мной, если я дам волю гневу. Иди сюда.

В конце концов, ты мной пользуешься? Наверняка запугивал южан не одними только драконами. Во-о-от, отрабатывай.

Забавно, он не стал отнекиваться. Возможно, испугался, что я действительно тут всех поубиваю? Нет, вряд ли. Огонька в глазах у испуганных не бывает. Просто я красивая. Ведь красивая, да, мой принц? Красивая?

Я шептала об этом вслух и получала в ответ торопливое, задыхающееся:

— Ты прекрасна… прекрасна…

Ну, кто бы сомневался!

Да, мне доставляло огромное наслаждение смотреть, как он теряет голову при виде меня, обнажённой, на кровати. Мой чистый, святой мальчик, кто для тебя Бог, когда ты со мной?

Вот только я никогда бы не рискнула задать этот вопрос вслух. Потому что боялась услышать отнюдь не лестный ответ.

— Почему ты назвался моим рыцарем? — вместо этого спросила я — позже, расслабленно лёжа рядом и играя его волосами.

— Потому что ты моя леди, — отозвался он — тихо, как довольный, мурчащий кот.

— Леди? — переспросила я, приподнимаясь и вглядываясь в его лицо. — Я же ведьма.

Он притянул меня к себе и поцеловал — глубоко, страстно.

— Леди. Я тебя выбрал.

Да неужели?!

— То есть, тебя теперь не смущает, что время от времени я убиваю людей? А, да, и мой брат-король ненавидит вашу братию. Ну что, я всё ещё… Ах, Але…ксандр… прекрати, я серьёзно!

— Я тоже, — улыбнулся он. — Помнишь, ты просила убить тебя? Так вот, если ты станешь ведьмой, действительно станешь, если тебя нельзя будет спасти… Я тебя убью.

Я замерла, и этот… святоша тут же этим воспользовался.

Позже, когда он уснул, я смотрела в потолок и думала. Принц не принц, Александр — больше святоша, чем многие монахи. И наверняка как-то там определяет, закоренела я в грехе и насколько. Так что, следуя его философии, если и впрямь решу снова превратиться в злобную колдунью… этот убьёт, да.

— Ты меня любишь? — шепнула я.

Нет, конечно. Если бы любил, ты бы принимал меня, какой есть. Арман, вот, пытался. А с драконом мы просто дружили. Ты же… Ха, леди… Я — твой меч, это намного лучше и правильнее соответствует ситуации, неправда ли?

Я оказалась права, без меня армия Теодора… была, конечно, большой… Но ребята, видя меня на драконе, похоже, просто не понимали, что происходит. А солдаты из завоёванных стран и вовсе решали, что это очередная шутка моего брата… который там, под Ромулией попытался в это время организовать наступление.

Пришлось срочно бросать Хотфолду и лететь к нему.

Я сказала серебристому тем вечером, когда «бросали и летели», что Теодор — мой брат. И если его убьют… я разозлюсь. Дракон вместе с Александром уверили — не убьют.

По пути Александр красиво освобождал клириков, отменял указы Теодора и прочее, прочее политическое, в котором я не в зуб ногой, но нас вскоре стали ждать и приветствовать как освободителей. И народ абсолютно не смущало, что я, собственно, тут. Они всерьёз верили сказкам, будто Александр подчинил эту злобную ведьму себе.