В ответ я выдала пару непечатных слов и всё-таки отвернулась. Удивлённой — мягко сказано. Глава Святого Престола — Проклятый? Как я?!

— То есть ты… ты… серьёзно… святоша… нет, быть не может!

— Может, Алисия, — вздохнул юноша, подходя ближе. — И, честно говоря, я думал, ты раньше догадаешься. Ведь рядом с тобой был настоящий верующий, в конце концов, должно в этой хорошенькой головке, — он лёгким жестом указал на мой лоб, — что-то задержаться… кроме смертей…

— А остальные… монахи… не… не настоящие? — проблеяла я.

Юноша грустно покачал головой и потянул меня за руку вниз, к скамье.

— Садись, Алисия… Ну почему же не настоящие? Есть и настоящие. Только они не маги. Тебя никогда не удивляло, почему монахи колдуют?

Я ошалело помотала головой. Почему меня должно это удивлять?

— Ну конечно, — снова вздохнул юноша. — Ты же наверняка не знаешь Священного Писания. Не читала даже. И ничего не знаешь… Во времена моей молодости, девочка, священники никогда не колдовали. Это противно их вере. Они преследуют колдовство в любом виде. Магов, драконов, сатиров, наяд… ты же знаешь, кто жил раньше на этой земле?

Я моргнула, пытаясь понять, к чему всё это.

— А потом пришли священники, — тёк голос чернокнижника. Мягкий, ласковый голос. — Люди, когда перестают во что-то верить, это что-то исчезает. Но тогда равновесие нарушается и…

И я уплыла. Голос был, конечно, красивый, но я ничерта не понимала. Какое равновесие, какие законы?

— Э-э-э… А можно попроще?

Юноша запнулся. Посмотрел на меня с плохо скрытым презрением.

— Ну хорошо… В мире всегда есть добро. И зло — это ты. И я. Так понятней?

Я потёрла лоб.

— А почему это мы зло?

— Законы равновесия… — завёлся было юноша, но поймал мой взгляд и быстро закончил. — Потому что.

— А, ну, тогда конечно, — фыркнула я. — Только если вы — зло, что ж вас никто убить не хочет? Меня все хотят. А убиваете вы не меньше, вон, про инквизицию какие истории ходят.

— О, инквизиция, — мечтательно протянул юноша. — Ты не знаешь, какой была инквизиция в моё время… Она вообще никого не убивала. А монахи? Они молились… Они верили… так истово… Знаешь, что с нами молитва делает? Сколько я сил потратил, чтобы всё это прекратить… Сколько времени… Понимаешь, милая Алисия, этому миру нужны добро и зло. Таковы его законы. Поэтому время от времени рождаемся мы. Как это было раньше, я, к сожалению, не знаю. Но в моё время добро олицетворяли священники, а мне пришлось быть злом. Тебе понравилось творить зло, Алисия?

Я вздрогнула.

— Нет.

Юноша улыбнулся.

— Но мы с тобой можем делать и то и другое — и убивать, и воскрешать. Когда я понял это, то подумал, а почему зло — именно я? И я был сильнее их всех, сильнее монахов и их Святого. Я просто занял его место. А потом изменил этот мир так, как удобней мне. И через некоторое время закономерно родилась ты, моё новое, милое зло.

Я закрыла глаза. Чудно, он мир изменил, а мне — отдуваться? От меня и так шарахались, так он ещё своих «немонахов» отправлял. Чтобы совсем уж не «одобрилась».

Юноша нежно погладил меня по щеке.

— Алисия, Алисия… ты не представляешь, какое это удовольствие — смотреть на тебя. Ты так юна… так неопытна… Так похожа на меня…

Да ты мне жизнь сломал, гад! Убери руки!

— Вы сильнее меня? — тихо спросила я вместо этого.