Мне не было до них дела, а выглядеть хорошо нравилось, так что отделались девицы лёгким испугом.

Предвкушая что-то очень неприятное, я дожидалась вечера, когда в сопровождении фрейлин пойду в цветочный павильон, где обычно устраивали балы.

Мои фрейлины были одеты в цвета королевы и не поднимали на меня глаз. Да ладно, чего уж там. Я их практически и не замечала. Больше тревожило, что я, кажется, опять не знаю правил. Ну до чего просто с духами! Или Арманом. Почему тут не бывает так же?

На балу присутствовали монахи. Какие-то странные, не с книгами и в рясах, как обычно, а одетые, как придворные, только вооружённые чем-то непонятным, что слепило глаза и вызывало дрожь. Я старалась не обращать на них внимания и сосредоточиться на церемониях.

Танцевал со мной какой-то плюгавый парнишка в очень богатых одеждах. И больше никто.

Парнишка тому же Раулю и в подмётки не годился, так что каждый раз, когда он отпускал мою руку, я украдкой вытирала её о платье. И ждала, когда это мерзкое представление закончится.

А закончилось оно неожиданно. Парнишка, замирая на каждом слове и пожирая меня глазами, просипел: «Ваше Высочество… Алисия… Вы такая красивая! Позвольте предложить вам… Станьте… станьте моей женой!».

Щас!

Я вскинула брови и сообщила, что он очень милый, конечно, но я его совсем не знаю.

Тем временем в зале установилась мёртвая тишина, даже музыканты наконец-то заткнулись. Все смотрели на нас. Я, как обычно на публике, мигом почувствовала себя не в своей тарелке.

Парнишка оказался тем самым принцем, за которого меня хотел посватать отец. К стыду своему, не помню даже, как Его Высочество звали. Но зато он очень эффектно упал передо мной на колено и принялся осыпать комплиментами.

Я оглянулась, встретилась взглядом с отцом — напряжённым, хмурым — с мачехой, довольной просто до неприличия. И почувствовала себя так, будто меня кинули в каменный мешок и крышка над головой захлопывается.

Ой, неспроста тут монахи…

Принц тем временем замолчал и выжидающе уставился на меня. Как и все в зале.

Я облизала пересохшие губы.

А, была-не была!

— Благодарю, Ваше Высочество, но не думаю, что могу стать вам достойной супругой, — начерта тебе то и дело сеющая смерть полу чокнутая дамочка, будь она хоть трижды прекрасна!

Принц, ошеломлённый, поднялся и тоже повернулся к отцу.

Голос Его Величества раскатисто прошёлся по залу:

— Подумай, дочь, стать королевой Лебелии — великая честь! Иначе…

Иначе?! Я сжала кулаки. Ты продержал меня взаперти полтора месяца и говоришь про какое-то «иначе»?!

— Что «иначе», папочка? — протянула я. — Отправишь меня в настоящую темницу? Отрубишь голову? Четвертуешь?

Тишина в земле стала практически осязаемой, когда я повернулась к принцу.

— Знаете, Ваше Высочество, я вызываю духов вплоть до третьего уровня, кричу по ночам и, когда злюсь, убиваю людей, заставляя их агонизировать минут десять. Вы всё ещё хотите на мне жениться?

Принц побледнел и пролепетал:

— Но… как же… договор…

— Алисия! Как ты смеешь мне перечить! — перебил его король. — Я приказываю тебе!

— Да пошёл ты! — усмехнулась я, прибавив ещё одно слышанное от Армана словечко. Кажется, непристойное — по залу пронёсся рокот, а король, вскочив, проревел:

— Взять её! Под замок!

Вот. Прошла отцовская любовь…

Я улыбнулась и мысленно приказала духам защищать меня.

Тогда я только подозревала, что монахи опасны.