Дух принёс меня в трактир, где мы останавливались с Арманом — в Предгорье. Я заплатила за комнату, и, оставшись одна, рухнула на кровать, перемежая рыдания истеричным смехом.

Так началась моя «взрослая» самостоятельная жизнь.

Часть 2. Чары

Арман нашёл меня месяц спустя. К тому времени я успела окончательно привыкнуть переезжать с места на место, ничему не удивляться, торговаться с трактирщиками и врать, что я травница. Это было очень легко — в травах я действительно разбиралась. Но чисто теоретически. Я знала, чем сушёный розмарин отличается от сушёных же цветков календулы и что когда надо использовать. Но заставь меня искать эту траву в лесу…

Забавно: люди верили. Вообще я быстро поняла, что если старательно вести себя как остальные — как все — относиться будут соответственно. Главное — не слишком выделяться, быть скромной, милой и, ещё лучше, робкой. Первое время меня это завораживало — совершеннейшие незнакомцы улыбались мне, когда встречали на улицах, разговаривали вежливо, желали доброго дня и совсем не боялись.

Я чувствовала себя, словно стала частью большой семьи. Это было сродни магии.

Арман, кстати, поступал также. Он в жизни бы не обернулся драконом на людях — очень внимательно за этим следил. Даже несмотря на мои дразнилки и подначивания.

Да и мне совершенно не хотелось показывать, кто я. Я даже привыкла не обращаться постоянно к духам — стирать одежду, например, если это не придворное пышное платье, совсем нетрудно. Да и волосы в косу заплести легко. Куда сложнее на первых порах было не шарахаться от дружелюбных незнакомцев мужского пола. В их глазах частенько загорался тот же огонёк, что у Армэля и Рауля. Он не сулил мне ничего хорошего, но я скоро научилась его не замечать. Они не были опасны, эти незнакомцы. Не опасней монахов, по крайней мере.

Да, после монахов я тоже научилась бояться.

Кстати, монахи и были основной проблемой. Они, оказывается, жили повсюду. Не попасться им на глаза, замаскироваться оказалось ужасно сложно, но Арман научил меня паре приёмов, которые успешно работали. Дракон тоже монахов недолюбливал. Узнав, что я прикончила целый монастырь, лишь рассмеялся и заявил: «Так им и надо». Я удивилась, но Арман добродушно ухмыльнулся и сказал: «Алиска, они по другую сторону баррикад». А, когда я не поняла, сделал большие глаза и на следующий же день потащил меня в трёхдневное путешествие через море к разрушенной Ромулии.

— Они понастроили там свои монастыри. Ты увидишь, — говорил Арман. — Но это не их земля. Наша. Она была нашей задолго до их появления. Их Спаситель тогда ещё и не родился.

По-моему, именно во время этого путешествия мы оказались в трактире, где мне в руку впервые попала лютня. Сам менестрель напился до беспамятства, а я просто попробовала повторить парочку его песен. Для себя и Армана.

Талант к песням прорезался у меня так же неожиданно, как и к танцам. «Ты настоящая принцесса!» — говорил Арман, восхищённо глядя на меня.

Ну да. Принцессы же должны сладко петь и красиво танцевать.

Но что б я ещё раз исполнила что-то такое в трактире! Эти странные, воняющие перегаром люди, больше напоминающие животных в сумраке общего зала, забросали меня медяками и постоянно кричали что-то похабное. Даже Арман под конец не выдержал и увёл меня. Точнее, унёс, обернувшись драконом, на другой остров.

О! Что действительно было тогда первый раз, так это море. Бескрайнее, беспокойное, вздыхающее, точно громадное животное, — совершенно, абсолютно очаровательное. Над ним в облаках было куда холоднее, и ещё чешуя Армана становилась очень скользкой.