— Тот юноша… сказал… вы видели моего брата… Это правда?

Я закусила губу. Какой бы злобной мерзостью я не была (для которой ложь не грех), я не хотела говорить ему про смерть матери. И про пятнадцать лет — тоже. И лгать не хотела.

— Ты имеешь в виду того недоумка, бросившегося на меня с мечом? У вас это семейное, да? Не заразное, надеюсь?

Снова шелест листьев — тихий смех.

— Полагаю, ты украсила его комнаты виноградом, и ему это не понравилось? — шепнул Александр.

Я вспомнила вырывающегося из виноградных лоз Люциана.

— Ага. Не понравилось.

Улыбка Александра увяла.

— Рассказывай, — потребовал он слабым голосом.

Я фыркнула и быстро вставила:

— Тогда, может, и ты расскажешь, почему меня бросил? Меня сто раз могли убить в полуразрушенном замке, — если бы пробрались через колючки. Но об этом я умолчала, — обрадовался, что я умерла?

Александр посмотрел на меня сквозь ресницы.

— Меня увели, — просто сказал он. — Моих братьев больше интересовало, как ты смогла… меня оживить. Как ты смогла, Алисия?

— Понятия не имею, — буркнула я. — Твои братья, Александр? После того, что они сделали, ты ещё зовёшь их «братьями»?

— А что они сделали? — выдохнул он.

У меня перехватило дыхание. А он сам-то… в себе?

— Александр, мы нашли тебя во дворце инквизиции. Ты умирал. И ты спрашиваешь, что они сделали?! Великий боже, да кому, как ни тебе, знать!

— Не поминай всуе, — отозвался пленник. — Они больше мне братья, чем ты. Чем кто-либо.

Я резко встала.

— Правда?

— Ну конечно, — он даже улыбнулся.

А я сжала кулаки от бессильной ярости.

— Может, вернуть тебя обратно?

— Верни, — снова улыбка.

— Да ты рехнулся! — не выдержала я. И шагнула к двери. Всё-о-о, с меня хватит.

— Алисия, — остановил меня его слабый голос.

Я обернулась.

— Что?

Дрожащий палец указал куда-то слева от меня.

— Тьма… вокруг тебя… Алисия. Ты… притягиваешь… тьму.

Я обняла себя за плечи, успокаивая дрожь. И медленными неверными шагами отступила к двери.

— Вернись к свету… — его голос звучал всё тише. — Алисия…

Дверь закрылась.

У себя в комнате я долго вглядывалась в висящее на стене зеркало, пытаясь найти эту — будь она неладна! — тьму.

Кроме тьмы под глазами и несколько посеревшей кожи ничего не находилось. Так спать надо больше, я не высиживать у постели этого… помешавшегося. Какого чёрта я вообще его вытаскивала, если ему там так нравилось?! И ведь знала же: монах с монахом всегда общий язык найдёт… Может, и не откидывал копыта мой святоша вовсе. Ха, может, это такой ловкий трюк, и на самом деле клирики меня в эту темницу заполучить хотели? А может…

— Алис, ты чего тут ревёшь?

Я обернулась — хотя в зеркале заспанный Арман отражался и так весьма прилично.

— Я не реву. И вообще — иди спать.

— Ага, поспишь под твои всхлипывания, — буркнул дракон и, поставив свечу на стол, прошёл ко мне. — Ну, чего ты? Этот доходяга умудрился тебя обидеть?

Я сжала кулаки.

— Что, он не сказал спасибо за то, что мы его освободили? — догадался Арман.

По комнате прошёлся ветер — огонёк свечи испуганно задрожал.