Даже сейчас — особенно сейчас — в сумраке лунной ночи он мягко светился. И я, зачарованная, коснулась его щеки губами. И сама не поняла, как вместо щеки оказались его губы.

Он сиял — так запретно, и его сияние было всё, что я хотела… сначала.

— Алисия, — выдохнул он, не открывая глаз.

А я почувствовала, как его руки заскользили по моей спине…

Почему нам всегда так хочется то, что запрещено?

Наверное, всё это был сон — для меня и для него. Он был слишком сильным для поправляющегося больного, а я слишком неосторожна.

Думаю, на самом деле тьма всегда льнёт к свету. И наоборот.

Уехала я только на рассвете. Александр снова спал, уткнувшись мне в грудь — стоило огромных трудов его не разбудить.

А потом огромных трудов стоило успокоить и оседлать коня неизвестного рыцаря, с которым Арман накануне так «весело» развлекался. Конь оказался боевым — во всех смыслах. Громадный и норовистый.

Но я справилась.

Ветер шелестел в верхушках деревьев и где-то недалеко пел жаворонок, предвестник утра.

Я скакала вперёд, в зелёную глушь леса, и чувствовала себя удивительно счастливой. Свободной. В конце концов, впереди меня ждал весь мир.

Что ж, если я и тьма — мне это нравится. И пошёл этот свет… подальше!

К вечеру я доскакалась до разбойников. Вот что бывает, когда едешь, куда глаза глядят.

Ребята честно ужинали, и, как говорится, ничто не предвещало беды. А тут я.

Конь — норовистый и боевой — загарцевал. Видимо, его бывший хозяин недолюбливал свободную лесную братию.

«Братия» понаблюдала, как я пытаюсь с ним справиться, и предсказуемо стала отпускать смешки о гулящей девке, которая приключения себе всегда найдёт. Между прочим, недалеко от истины. Парочка «приключений» даже направилась ко мне. Вопрос: «Монахи есть?» ребят слегка огорошил.

— Хочешь помолиться напоследок, детка? — ухмыльнулся какой-то отчаянный тип. — Да ты не бойся, сильно не тронем. Ты, вон, какая красивая, портить не хочется. Иди сюда, киска.

«Киска» хмуро спешилась и сноровисто начертила вокруг себя заготовку для схемы.

— Эй, кошечка, ты что делаешь? — заинтересовались «рыцари с большой дороги».

— Ведьмачу, — откликнулась я. И честно добавила. — Щас как призову кого-нибудь.

«Рыцари» засмеялись.

— Да брешешь!

Я вздохнула и призвала духов третьего уровня.

— Ведьма! — заорал ближайший ко мне «рыцарь».

— Приятно познакомиться, — буркнула я, ловя коня: ему вспыхнувшая пентаграмма с непривычки тоже не понравилась.

Ощетинившиеся оружием разбойники наблюдали.

— Спокойной ночи, — махнула я и поехала в лес.

Второй раз меня на эту поляну вынесло ближе к полуночи.

Один караульный заорал. Второй дал ему подзатыльник, но поздно — я, задремавшая было в седле, подскочила и пропустила стрелу над ухом. Конь снова взвился на дыбы.

— Всё. Всё, поняла, уезжаю, — прокричала я, глядя на сверкающие в свете ночного костра клинки.

И вроде бы другой дорогой ехала…

Утром караульные бедной «братии» взялись за оружие заранее.

— Слышь, девка, а может, тебя до ближайшей деревни проводить? — вызвался вдруг один из них. — А то так и будешь кружить.

Я оценила внешнюю степень его «рыцарства» — физиономию — и кивнула.

— Если не затруднит.

И не прогадала. Неразговорчивый «рыцарь» вывел меня к деревне, указал дорогу к городу и исчез, отказавшись от пары монет в качестве вознаграждения.