Кабак, конечно. Жмурясь от яркого света, я привычно потянулась накинуть капюшон, но не успела. Меня бесцеремонно схватили сначала за плечо, потом за грудь и заплетающимся языком поинтересовались, не хочет ли красавица провести ночь весело. И, не дожидаясь ответа, дёрнули шнуровку корсета.

Духа вызвать я не успела. Пьяный любитель приключений, задыхаясь, полетел в центр зала. В установившейся тяжёлой тишине Александр спокойно поправил на мне плащ и потянул обратно к двери.

Уйти спокойно нам, конечно, не дали — откуда-то из тени вдруг выдвинулся здоровенный детина и заступил дорогу. Заскрипели отодвигаемые стулья. Трактирщик нырнул под стойку, когда я, не выдержав, хлопнула в сияющие ладоши и привычно прошипела:

— Что, на тот свет захотелось?

Александр всё-таки увёл меня, прежде чем я наглядно показала, как ребята отправятся на тот свет.

— Почему за ними никто не следит? — возмущалась я, ёжась на холоде. — Это ж армия, чёрт возьми! Теодор хвастается дисциплиной…

— Это её часть. Дисциплина, — как само собой разумеющееся произнёс Александр, помогая мне сесть в седло. — Для граждан. Это война, Алисия.

Я поморщилась.

— Пожалуюсь Теодору. Или казню их капитана. Или кто у них здесь главный?

— Алисия, — вздохнул принц. — Когда ты, наконец, поймёшь, что смертью проблемы не решаются?

— О, как раз решаются, — хихикнула я. — И ещё как! Ладно-ладно, молчу.

У закрытой церкви я увидела настоящее чудо — двигающийся сугроб. И потянула Александра за рукав: смотри, смотри. Принц отчего-то помрачнел, а сугроб развернулся, превратившись в дрожащих, кое-как одетых детей — лет десяти, не больше. Один — наверное, самый смелый — шагнул ко мне и почему-то протянул руку.

Я сжала поводья и недоумённо покосилась на Александра. Тот зачем-то снял с пояса кошелёк и высыпал на руку мальчишке с десяток серебряных монет.

Деньги мгновенно исчезли, а мальчишка — да и остальные дети, — низко кланяясь, принялись шептать что-то про благодарность и благословление.

— Я не знаю значения этого ритуала! — капризно заявила я, когда мы отъехали подальше. — Объясни!

— Какого ритуала? — удивился Александр.

— Ну, этого, — я обернулась, но детей у церкви уже не было. — Зачем ты дал им деньги? Они тебе взамен ничего не дали. То есть это бессмысленная трата. Зачем ты это сделал?

Вместо ответа Александр внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Алисия, тебе этих детей не жалко?

— Э-э-э, — об этой стороне вопроса я как-то не подумала. — Ну… а зачем они так плохо в мороз оделись? И замёрзли? Это, очевидно, тоже часть ритуала. Потому что это неправильно…

— Конечно, неправильно, — перебил Александр. — Им просто не повезло родиться не во дворце. Не повезло оказаться на улице. И поэтому, если бы мы не проехали мимо, они бы так и стояли, в мороз, плохо одетые, потому что денег у них нет, и есть, соответственно, тоже нечего. И это не ритуал, Алисия. Это жизнь.

Дальше мы ехали молча. Я пыталась осмыслить слова Александра. Как-то это всё в голове не укладывалось.

— Что, в твоих книгах о нищих не написано? — съязвил принц.