Лишь его отец остался относительно спокойным. Алан коротко обнял его, а потом просто удовлетворился тем, что слушал болтовню женщин, пока те пытались описать каждую подробность прошедших месяцев.

Тирион и его отец уже много лет не были близки — с тех пор, как он вернулся, и забрал своих почти взрослых детей из Колна. Алан в то время начал пить, и его последним крупным признанием было сказать Тириону, что он жалеет о том, что тот вообще родился.

Эта пустота всё ещё висела между ними, холодная и сухая.

Он не испытывал к отцу ненависть или обиду. Если уж на то пошло, он считал слова отца более чем заслуженными. В общем и целом он был колоссальным разочарованием — как сын, и как человек.

— Я говорил не от сердца.

Слова упали в тишину. Странные и неожиданные, они донеслись от Алана.

— Ещё как от сердца, — сказал Тирион. — И ты был прав.

— Мне не следовало это говорить.

— Ты был пьян.

— Не ищи для меня отговорок, — сказал Алан. — Трезвый или пьяный, я говорил от сердца… тогда говорил. С тех пор у меня было много времени на размышления об этом.

— И что теперь?

Алан не смотрел на него:

— Ты всё ещё тот же мальчик, которого я растил и любил, кем бы ещё ты ни стал. Я не могу простить кое-что из содеянного тобой, но каждый идёт своим путём. Я не могу судить тебя на основе моей жизни.

Тирион сглотнул, пытаясь избавиться от вставшего в горле комка:

— Пап…

— Ты по-прежнему пугаешь меня до усрачки, — перебил его отец.

— Это, наверное, мудро, — сказал Тирион, — но я никогда не причиню вреда ни тебе, ни маме.

— Меня не это волнует, сын, — сказал Алан, поясняя. — Я слишком стар, чтобы волноваться за себя. Боюсь я за малышей. — Он слегка двинул руками, приподнимая Гарлина, чтобы подчеркнуть, о чём шла речь.

— Им я тоже вреда не причиню.

Алан покосился на него, и в его глазах отразилось пламя:

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Тирион опустил взгляд, позволяя своему зрению сфокусироваться на Лэйле. Его отец был прав, он даже этого обещать не мог. Они ещё какое-то время посидели молча, хотя теперь им было несколько уютнее, чем раньше.

Наконец Алан снова заговорил:

— Тебе когда-нибудь доводилось вот так держать малыша?

— Только Инару, — сказал Тирион. — И лишь несколько месяцев, прежде чем я был вынужден…

— …стать деревом? — закончил его отец.

— Да.

— Ты дал мне больше внуков, чем любой старик имеет право ожидать, — сказал Алан. — Хорошо наконец-то подержать одного из них.

«Одну из них ты вырастил», — подумал Тирион, думая о Хэйли, но удержал язык за зубами. Упоминание его мёртвой дочери не улучшит этот разговор:

— Бриджид недавно пожила у вас, — сказал он вместо этого.

Алан хмыкнул:

— Эта девчонка страньше тебя, и страшнее, наверное.

— Действительно.

Прошла ещё четверть часа, прежде чем его отец снова заговорил:

— Каково это, иметь две жены?

Этот вопрос застал его совершенно врасплох:

— Они — на самом деле не являются обе моими жёнами, Лира называет меня ки…

— Не уходи от темы, просто скажи мне, сын. Мне действительно любопытно, — сказал Алан.