– Что-о?!

– Волоски с сиденья рядом с водительским принадлежат медведю. Это все.

Отключившись, Лера откинулась на сиденье.

– Интересная у вас работа! – проговорил Алекс. Черт, она и забыла о том, что не одна в салоне!

– И не говорите! – вздохнула Лера. – Вот, к примеру, раньше я понятия не имела, что медведи ездят в автомобилях…

* * *

Лере пришлось дожидаться Марину Бондаренко, которая посоветовала своему клиенту не говорить ни слова до ее появления. Это было неприятно: Лера рассчитывала побеседовать с задержанным с глазу на глаз! Бондаренко появилась, как обычно, эффектно: открывший дверь в допросную дежурный проводил ее восхищенным взглядом. Крупногабаритное тело Марины было закутано в шелковое платье цвета слоновой кости, а сверху она набросила роскошный палантин. Широкие запястья холеных рук адвокатессы украшало множество золотых браслетов, на белой шее мелодично побрякивали несколько рядов золотых цепочек, а в ушах раскачивались серьги с бриллиантами размером с лесной орех. И все эти сто тридцать кило живого веса грациозно передвигались на высоченных каблуках, которые, говоря по чести, вовсе не требовались Марине Бондаренко, так как ее рост превышал сто восемьдесят сантиметров!

– Итак, мы можем начинать? – нетерпеливо спросила Лера, когда Марина опустилась на стул, который жалобно скрипнул под ее немалым весом. Адвокатессу это ничуть не смутило.

– Конечно, – ответила она. – Роман, не говорите ничего, что может бросить на вас тень!

– Ну тогда, боюсь, ему придется молчать! – резко сказала Лера.

– Давайте начистоту, Валерия Юрьевна, – примирительно проговорила Бондаренко. – Что у вас есть на моего доверителя?

– Во-первых, ожерелье.

– Что еще за ожерелье?

– Некий Бердо Думбадзе заказал Карлу Вагнеру дорогой подарок на свадьбу дочери – ожерелье из голубых перуанских опалов…

– Обожаю опалы! – неожиданно перебила адвокатесса. – А уж перуанские… Господи, это, должно быть, сказочная красота!

– И не говорите! – подтвердила Лера. – Сама держала в руках.

Ни один мускул не дрогнул на лице Романа при этих ее словах.

– И какое отношение ожерелье имеет к моему клиенту? – поинтересовалась Марина.

– Дело в том, что оно пропало предположительно в день убийства Карла.

– Предположительно? – недоверчиво выгнула тонко выщипанную брось Бондаренко.

– Некоторое время назад я упомянула об ожерелье вашему доверителю, но он сделал вид, что впервые о нем слышит.

– Ну как он может знать, ведь его память еще не полностью восстановилась!

– Да, но вчера утром мне позвонил Думбадзе и рассыпался в благодарностях: искомое украшение вернулось к нему с курьером. И я спросила себя, как такое могло произойти?

– И как же вы это объясняете?

– Ваш клиент вернул драгоценность, рассчитывая на анонимность: в курьерской службе он не указал своих данных.

– Тогда как вы можете быть уверены, что…

– Это элитная курьерская служба, видите ли, – перебила адвокатессу Лера. – Разумеется, отправлять столь ценный груз обычным курьером было бы верхом самонадеянности, поэтому Роман Карлович отправил его как полагается – ну чтобы адресат действительно получил ожерелье.

– Почему вы так уверены, что отправитель – мой доверитель?

– Вы полагаете, это невозможно проверить? Госпожа Бондаренко, у меня создается впечатление, что подозреваемая – вы, а не Роман Карлович: давайте дадим ему возможность что-то сказать, ладно? Роман Карлович, вы отправляли ожерелье курьерской службой Бердо Нодаровичу Думбадзе?

– Да, – после довольно долгой паузы ответил Вагнер.