– Погодите! – снова встряла Бондаренко. – И на этом основании вы снова обвиняете моего клиента в убийстве его приемного отца? Считаете, он похитил ожерелье и решил вернуть его, когда запахло жареным?

– Признаться, я не думаю, что Роман Карлович украл украшение, – покачала головой Лера. – Зачем ему красть, если он сам же его и сделал?

– Что? – Удивление адвокатессы было неподдельным.

– Я права, Роман Карлович? – обратилась Лера к подозреваемому.

– Да.

Он что, намерен отделываться односложными ответами на все вопросы?!

– Значит, вы работали в фирме вашего приемного отца?

– Формально – я у него не работал. Карл поручал мне только особые заказы – те, что поступали от хороших знакомых или тех, у кого большие претензии.

– Как я уже сказала, я держала в руках ваше изделие, – сказала Лера. – Не скажу, что разбираюсь в драгоценностях, но ожерелье – настоящее произведение искусства!

Суркова говорит, что для установления контакта с допрашиваемым, будь то подозреваемый или свидетель, необходимо сказать ему что-то приятное, может, даже и польстить. А ведь Лерины слова не были лестью: она действительно восхищалась мастерством ювелира, создавшего украшение. Вот и раскрылся один из секретов этого запутанного дела! Лера считала Романа мажором, проживающим деньги Карла, а он, оказывается, владеет серьезным ремеслом. Но это, конечно, не делает его невиновным!

Роман не отреагировал на ее похвалу: по-видимому, к нему нужен иной подход.

– Ну, раз с ожерельем мы разобрались… – начала было Марина.

– Как вы догадались? – неожиданно спросил Роман, глядя Лере в глаза. От его взгляда ей стало неуютно: он как будто заглядывал ей прямо в душу, в те самые глубины, которые она никому не осмелилась бы показать. Чувство опасности было таким сильным, что она вдруг ощутила непреодолимое желание вырваться из тесной комнатушки и бежать куда глаза глядят!

– Это… было нетрудно, ведь мы выяснили, что у вас есть мастерская, – пробормотала Лера, пытаясь вернуть себе ясность мысли. – Горелка для плавки золота, галтовка, станок для гравировки… В общем, все стало ясно. А почему вы не работали в фирме?

– Это всего лишь формальность, – пожал плечами Роман. – Больше свободы, да и заказы поинтереснее. Мне так больше нравилось.

– Так я не поняла, что у вас на моего клиента? – спросила Марина Бондаренко. – Вы же не собираетесь обвинять его на том основании, что Роман работал на дому?

– Нет, конечно! Дело в том, что у него отсутствует алиби на момент убийства Луизы.

– Консьерж подтвердил…

– Он подтвердил, что Роман вышел в определенное время, а потом вернулся, – перебила адвокатессу Лера. – Камер по пути его следования мало, а время пробежки допускает, что он успел бы встретиться с Луизой, убить ее и покинуть место преступления, с тем чтобы вернуться домой в обычное время.

– Ну, может, он успел бы даже дистанционно совершить переворот в Руанде – это недоказуемо! – передернула плечами Бондаренко. – Вы помните основной принцип следствия? Подозреваемый не обязан доказывать свою невиновность, это ваша работа – доказать, что виновен именно он! Вы проверили одежду моего подзащитного?

– Он успел ее постирать.

– По-моему, это нормально – стирать одежду после пробежки, нет? Так же, как принимать душ!

– В любом случае это ничего бы не дало: способ убийства – удушение, так что следов крови на одежде не осталось бы!

– А другие следы? – спросила Марина.