– А что, Ольги недостаточно?

– Ольга отказалась приезжать.

– Что она сделала?

– Сказала, что у нее давно нет контакта с сыном, а потому ее присутствие ни к чему хорошему не приведет. Она дала устное согласие, чтобы допрос проводился в присутствии педагога-психолога.

– Ни фига себе… Вот это, я понимаю, маман!

Лера внимательно посмотрела на Виктора: интересно, что у него за семья, живы ли родители? Было ли его детство счастливым или ему пришлось получить какой-то травмирующий опыт? Представитель опеки появилась через четверть часа, многословно извиняясь за опоздание: машина попала в пробку. К тому времени, когда все трое вошли в допросную, Антон Вагнер дошел до определенной кондиции: он ошарашенно воззрился на тех, кто явился его допрашивать, и в его глазах застыли недоумение и паника. Усаживаясь и помогая располагаться педагогу-психологу, Лера разглядывала Антона. Как же он похож на сестру – ну просто одно лицо! Наверное, лет через десять сходство станет менее очевидным, ведь его черты приобретут мужественность, а ее угловатость сгладится женственностью, но в данный момент у Леры создавалось стойкое убеждение, что, одень этих двоих одинаково и посади рядом, трудно будет сказать, где девочка, а где мальчик. И как же они оба не походят ни на Карла, ни на Романа! Дед был высоким, худощавым, но крепким стариком с резкими чертами лица. Антон выглядел младше своих лет – субтильный, узкокостный, светловолосый: видимо, близнецы пошли в мать. Мать, которая отказалась присутствовать на допросе, чтобы поддержать сына!

– Антон, – начала Лера, – меня зовут Валерия Юрьевна, я следователь по делу об убийстве твоего дедушки. А вот это, – она указала на представительницу опеки, – педагог-психолог, Людмила Дмитриевна, без которой мы не имеем права тебя допрашивать ввиду того, что ты несовершеннолетний. Тебе все понятно?

Антон, хоть и не сразу, кивнул.

– Ты хочешь что-нибудь сказать или заявить? – продолжила она.

– За… заявить? – переспросил он, не понимая, о чем речь. – Н-нет… Зачем я здесь, что я сделал?

Лера достала из непрозрачного пакета, который принесла с собой, первую улику – мешочек с золотыми украшениями Луизы, добытыми в скупке. При виде них лицо парня приобрело нездоровый сероватый оттенок.

– Вижу, тебе знакомы эти предметы, – констатировала Лера.

– Я не… – начал было парень, но Лера перебила его:

– Не пытайся отрицать: тебя опознал по фотографии хозяин скупки, куда ты сдал драгоценности Луизы Вагнер, а также гражданин Ковтун…

– Какой еще Ковтун?!

– Тебе он знаком под кличкой Дым: ты видел его в коридоре.

Плечи Антона поникли: похоже, он наконец сообразил, что отпираться бесполезно.

– Ты впервые покупал у Дыма или он твой постоянный поставщик? – спросила Лера.

– Что покупал?

– Таблетки. Наркотики. Брось, Антон, ты прекрасно знаешь, что употребляешь, верно? И мы в курсе, что дедушка периодически клал тебя в наркологическую клинику. Неужели ты полагал, что мы не узнаем?

Он счел за лучшее промолчать.

– Ты сегодня принимал таблетки?

Антон мотнул головой.

– Это хорошо – значит, можешь ясно мыслить. А раз так, расскажи, когда ты опустошил шкатулку покойной Луизы – до или после того, как убил ее?

– К-кто… кто убил – я?! – пробормотал подросток, обводя затравленным взглядом сидящих за столом взрослых. – Да вы что, с ума сбрендили?!

– Вот это, – Лера положила на стол следующую улику, – серьга, найденная в салоне машины Луизы, где обнаружили ее тело.