– Это по поводу кого-то из наших воспитанников? – с беспокойством спросила она. – Вроде никто не сбегал…

– Нет-нет, – поспешила успокоить ее Лера, – вопрос и в самом деле касается одного вашего парня, только дело это давнее.

– Неужели? – удивилась директриса, приглашая их присесть. – Насколько давнее? Я директорствую семь лет…

– А кто был до вас? – не позволив женщине закончить, спросила Лера.

– Познякова Вера Ивановна.

– Ну, тогда, значит, нам к ней.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему?

– Она умерла в прошлом году. Рак.

– Вот черт! – вырвалось у Севады, прежде чем успел себя остановить. Лера осуждающе поглядела на него, но не стала ничего говорить: она и сама чуть не ляпнула то же самое.

– Да вы скажите лучше, о ком речь, – предложила директриса. – Я возглавляю наш дом семь лет, а до этого тоже работала здесь. Сначала простым преподавателем, потом завучем.

– А! – обрадовалась уже упавшая было духом Лера. – Значит, вы можете помнить одного мальчика, Романа Вагнера.

– Ро… – начала было директриса и осеклась. Ее руки, лежащие на столе, вдруг сцепились в замок.

– Что такое? – насторожилась Лера.

– Почему вы спрашиваете о Роме?

– Его отец… приемный отец, погиб. Убит, точнее говоря. Роман – один из подозреваемых. Вы знали его?

– Карла Вагнера? Видела один раз. В тот день, когда он забирал Рому. Вера Ивановна встречалась с ним чаще.

– Вам неприятно об этом говорить? – поинтересовался Севада, наблюдая за тем, как сухие руки директрисы сжимаются и разжимаются, словно сводимые судорогой. – Почему?

– Не то чтобы неприятно, однако история… тяжелая.

– Тяжелая?

– С детьми, попадающими в казенное детское учреждение в сознательном возрасте, всегда непросто – особенно с теми, у кого есть родственники.

– Разве у Романа есть родные? – удивилась Лера. – Мне казалось…

– У него был дед. Он умер.

– И Роман попал в детдом? – спросил Севада.

– Нет, мальчик попал к нам за несколько лет до смерти дедушки.

– Дед сдал его вам?

– У него не было выхода – с Ромой возникло слишком много проблем.

– Вы о его психиатрическом диагнозе?

– Именно.

– А какой у Романа диагноз? – затаив дыхание, задала Лера так интересующий ее вопрос.

– Эпилепсия.

– Эпи… Погодите, разве она имеет отношение к психиатрии?

– А что, нет? – Директриса выглядела искренне удивленной. – Во всяком случае, Рома часто попадал в детское психиатрическое учреждение…

– Ребенка клали в психушку? – переспросил искренне возмущенный Севада. – Из-за эпилепсии?!

– Ну, там не только в припадках было дело… На самом деле вам лучше поговорить с одной из наших воспитательниц, Евгенией Патрушевой.

– Почему с ней?

– Во-первых, она занималась группой Ромы до того самого момента, пока его не усыновил Вагнер. Во-вторых, она из-за него поругалась с Поздняковой, и дело чуть до увольнения не дошло.