В принципе, она была не против выполнить просьбу – просьбу, а не приказ! – лорда Дирана и родить для него стражника. Лорд хотел получить нечто особенное: ребенка от лучших производителей, пригодного для обучения на стражника. Личного стража начинают обучать с того момента, как ребенок становится на ноги. Лорд не решился поручить это кому‑нибудь другому и попросил ее, Серину, – ведь никто больше не служил ему так верно, и никто не сможет позаботиться об этом так же хорошо, как она. Лорд сказал, что ей ни в чем не придется нуждаться и что награда превзойдет даже самые смелые ее мечтания.

Серина никогда не решилась бы сказать об этом лорду, но молодой стражник, предназначенный ей в пару, его задумчивые глаза и великолепное тело действительно превосходили самые смелые мечты женщины. Он подчинялся каждому слову Серины, и это было невероятно возбуждающим – оказаться в позиции того, кто повелевает. И еще оказалось, что получать наслаждение, вместо того, чтобы давать его, – тоже очень возбуждающее ощущение.

Возможно, она попросит этого стражника насовсем, как часть обещанного вознаграждения…

Боль вернулась снова. Серина закричала от боли и гнева. Что эти бабки копаются? Почему они ничего не делают? Они что, не понимают, кто она такая?

Серина попыталась что‑то сказать, как следует отчитать этих лентяек за небрежность, но не смогла выдавить ни слова. Промежутки между приступами становились все короче, и наконец Серина застонала, словно раненое животное.

Алара решила, что Серина вполне может быть бесчувственной тварью – ее лично это не касается. Ее не волнует также, что Серина делала в прошлом. Главное, что она была женщиной, которой подошел срок рожать. Это пробудило в Аларе глубочайшие драконьи инстинкты, и она решила все‑таки помочь беглянке.

Это решение трудно было назвать осознанным. Алара просто ничего не могла с собой поделать. Конечно, она могла предпринять кое‑какие меры предосторожности, чтобы избежать разоблачения, – на тот маловероятный случай, если женщина все‑таки очнется от бреда. Конечно, все это было чрезвычайно глупо и излишне сентиментально и нарушало букву закона о сохранении тайны, – а может, даже и его дух. Но после того, как Алара разделила с Сериной ее мысли, она чувствовала, что не вправе отказать этой женщине в помощи – ну, должна же она хотя бы отплатить за похищенные воспоминания?

Последние картинки, промелькнувшие в мозгу жен‑шины, подсказали Аларе, какой облик ей лучше всего принять, – одной из повивальных бабок поместья.

Драконица быстро потянулась к потокам силы и пропустила их через себя, перемещая большую часть своей массы Вовне. Алара меняла облик очень осторожно, стараясь, чтобы эта чехарда не повредила ребенку в ее чреве. Чтобы совладать с разницей в размерах, Аларе одновременно со сменой собственного облика пришлось превратить и своего нерожденного ребенка. Эта процедура требовала немалого времени. Когда драконица справилась с ней, солнце уже клонилось к горизонту, а женщина явно должна была вот‑вот родить и слабела с каждым вздохом.

Алара опустилась на колени рядом с истерзанным телом женщины и без особых усилий уложила его поудобнее. Тут она заметила, что взгляд Серины на мгновение слал осмысленным. Во всяком случае, женщина достаточно пришла в себя, чтобы осознать, кто суетится рядом с ней.

Серина шевельнула губами, но не смогла произнести ни слова. Алара осторожно напоила ее. А потом, делая вид, будто она просто поддерживает голову роженицы, драконица принялась осторожно массировать некоторые нервные окончания в том месте, где шея переходит в спину.

Серина судорожно вздохнула. На мгновение глаза ее расширились от удивления – несчастная почувствовала, что боль отступает. Потом она закрыла глаза, защищаясь от света закатного солнца, и снова погрузилась в бред.

Ну, по крайней мере в смысле скорости эти роды были легкими.