|
Кроме того, один из главных жреческих титулов Гелиополя звучал как «Величайший из Провидцев», его был удостоен Мерира II, личный визирь Эхнатона — верховный жрец Атона в Амарне.
Подобно Осарсифу-Моисею Манефона, Эхнатон запрещал поклоняться идолам и не почитал священных животных. Например, в его царствование в Мемфисском некрополе Серапеума в Саккаре не захоронили ни одного быка Аписа, что ясно указывает на отвержение фараоном этой древней традиции. Ее возобновили лишь в царствование Тутанхамона, при котором, насколько известно, в Серапеуме, воздавая великие почести, захоронили одно священное животное. С другой стороны, Эхнатон почитал священного быка Мневиса из Гелиополя, считавшегося воплощением Урмер, который в надписях характеризуется как «жизнь Ра». Каждый бык должен был провести свои дни в роскоши, а после смерти его тушу бальзамировали и хоронили в специально приготовленной гробнице в Гелиополе. Переселившись в Амарну, Эхнатон повелел вырыть в Царском Вади, где была также построена гробница для семьи фараона, просторную могилу для быка Мневиса. Впрочем, неизвестно, был ли хотя бы один бык похоронен в упомянутой могиле, но сам факт ее существования указывает на верность Эхнатона религиозным традициям Гелиополя.
Наконец, Эхнатон поклонялся камню бен-бен, который, возможно, был самым важным культовым объектом Гелиополя, ставшим неотъемлемой частью его преданий. Это был священный камень в форме конуса, пирамидального обелиска или ступенчатой пирамиды, который устанавливался на столбе в открытом дворе Гелиополя, известного как Дворец Бен-бен, или Дворец Феникса. В четвертое лето своего царствования Эхнатон приступил к сооружению храма в Карнаке, называемого также Дворцом Бен-бен, где, несомненно, он хотел поместить свой собственный камень бен-бен. В шестой год царствования, когда Эхнатон совершал переезд в Амарну, начались работы над храмом с отверстой кровлей, названным Великим Домом Атона. В его восточной части располагался Дворец Бен-бен, где был установлен еще один камень бен-бен. Насколько известно, он имел форму закруглявшейся сверху стелы из кварцита, установленной на двух каменных пьедесталах. Эхнатон, насколько известно, установил также каменную стелу — точную копию камня бен-бен из Гелиополя — в храме Атона, который построил отец Эхнатона в дни своего царствования.
Характерное для Эхнатона страстное почитание камня бен-бен, который в древнеегипетской космологии символизировал Первый Миг Творения, или «зеn menu» — время или место первого проявления творческой мощи, — могло бы объяснить, почему Апион утверждает, что Моисей «установил колонны вместо гномонов». Под гномонами имеются в виду вздымающиеся в небо гранитные обелиски, которые возвышались над окрестностями Гелиополя, а также в других крупных религиозных центрах, таких, как Карнак и Танис. Прошло уже много столетий с тех пор, как амарнская ересь умерла, но смутная память о деяниях, достойных Первого Пророка, чье имя затерялось во тьме веков, кажется, все еще брезжит в таких местах, как Гелиополь, бывший важнейшим центром культа Атона. Слава Эхнатона как религиозного реформатора жива до сих пор, но в наши дни его деяния стали казаться неотъемлемой частью деятельности Осарсифа, Моисея, а возможно и других новаторов.
Если и есть эпоха, которая наиболее полно отразила события, непосредственно связанные с библейским Исходом, то это отнюдь не царствование Рамсеса И или его сына Мернептаха; это — Амарнский период. К такому заключению можно прийти, имея совершенный слух и внимая фактам. Тогда становится неважным, что шумы и помехи других эпох египетской истории наслаиваются на рассказ, представленный в Книге Исхода.
Видимо, Картер располагал этими фактами, когда весной 1924 г. входил в офис представительства Великобритании в Каире и выдвигал свои скандальные требования. Но кто вооружил его этими знаниями? Может быть, то были папирусные документы, найденные в гробнице? Сообщалось ли в них, что Моисей был египтянином при дворе Эхнатона и разделял его монотеистические взгляды и веру в Атона? Если да, то какую роль в этой удивительной истории сыграла царская семья? Мы должны последовать примеру Артура Уэйгалла и более внимательно изучить труды Манефона, а также других древних писателей, чтобы выяснить, насколько оправданна гипотеза связи эпохи Эхнатона с библейским Исходом. |