В этот момент в глубине души он опять удивился: Лэй Жун, похоже, совсем не собиралась сопротивляться, по ее виду казалось, что она просто очень устала.

Она что, совсем не боится? Хуан Цзинфэн был немного обескуражен. Он так жаждал услышать ее визг и мольбы о пощаде, а потом безжалостно прикончить ее. Но он просчитался, похоже, Лэй Жун совершенно не волновало то, что она на краю гибели, а вот сам Хуан Цзинфэн, напротив, ощутил какую-то растерянность и безысходность… Удовольствие, получаемое от убийства, сосредоточено в том моменте, когда ты отнимаешь жизнь у другого; оно в безграничном наслаждении своим могуществом и властью. А в убийстве такой жертвы, как сейчас Лэй Жун, какой смысл?

Поэтому он не убил ее, а крепко связал и бросил здесь. Он чувствовал, что она что-то знает, а он, наоборот, ничего не понял, и убить ее сейчас означало обречь себя всю оставшуюся жизнь терзаться множеством неразгаданных загадок, а это очень тяжело и тоскливо.

Сегодня Хуан Цзинфэн целый день был занят разными хлопотами, а в голове безостановочно крутились мысли о том, почему же он все-таки должен убить Лэй Жун. И вот перед тем, как отправиться на работу, он наконец пришел к заключению, что ему не нужен никакой особый повод. Он ненавидит ее, разве одного этого недостаточно?

Тогда он подготовил все необходимое для того, чтобы осуществить убийство.

Он усадил Лэй Жун, прислонив ее спиной к стене. Избегая встречаться с ней взглядом, медленно, демонстративно натянул резиновые перчатки, надел дождевик, чтобы брызги крови не испачкали одежду, и взял в руку нож.

Он сомневался – вонзить нож ей в сердце или перерезать горло? А может быть, долго и постепенно срезать мясо с ее костей? Конечно, последний способ причинит ей наибольшее количество страданий, но связывая ее, он в полной мере почувствовал, какое упругое и нежное у нее тело. При этой мысли он ощутил пульсирующее тепло внизу живота. Нет, пожалуй, лучше убить ее быстро…

Лэй Жун, наблюдавшая за всеми приготовлениями, вопреки его ожиданиям, оставалась абсолютно спокойной и, склонив голову, о чем-то размышляла.

«О чем она, черт побери, думает?»

Рука Хуан Цзинфэна, державшая нож, немного подрагивала, и он опустил ее.

Ему никогда до этого дня не случалось убивать людей. Однажды в детстве в деревне он зарезал курицу да в другой раз содрал шкуру с огромной крысы и продал торговцу, но это никак не могло сравниться с убийством человека, особенно женщины.

Он поскрипел зубами и снова сжал рукоятку ножа.

– В последнее время ты мне ничего не присылал? – вдруг спросила Лэй Жун.

В помещении морга всегда царил сумрак, а в этой подсобке было еще темнее. Вопрос, внезапно прозвучавший среди мертвой тишины, заставил Хуан Цзинфэна вздрогнуть от неожиданности. Он резко обернулся, подумав, что позади него кто-то есть, но увидел только серебристый холодильник для трупов.

«С кем она разговаривает, неужели со мной? И я так перепугался от одного только вопроса?»

– Нет! – злобно рявкнул он.

– Тогда это странно, – пробормотала Лэй Жун, будто разговаривая сама с собой. – К нам в исследовательский центр привозили посылки с человеческими костями, каждый раз они были на мое имя. Я полагала, что у меня нет врагов, но вчера узнала, что есть ты. Но ты ничего не присылал… – Она с недоверием взглянула на Хуан Цзинфэна: – Ты ведь меня не обманываешь?

Хуан Цзинфэн приставил нож к ее шее и, скрежеща зубами, процедил:

– Закрой рот! Ты скоро умрешь, я выпущу всю твою кровь, чтобы ты очень быстро превратилась в засохший труп!

Лэй Жун покачала головой:

– Это маловероятно.

Хуан Цзинфэн повернул нож, холодное лезвие впилось в кожу и мгновенно окрасилось красной кровью. Он злорадно улыбнулся и, придвинувшись так близко, что кончик носа Лэй Жун почти касался его лица, произнес:

– Ты думаешь, я не осмелюсь?

– Нет, я думаю, тебе будет трудно достичь цели.