– Теоретически да, однако мне приходилось только проводить вскрытия таких тел, а не консервацию. Я не знаю, как поведет себя тело, которое так долго пролежало замороженным. Если положить его во влажную землю, то повышение температуры может, наоборот, ускорить процессы разрушения.

Хуан Цзинфэн пробормотал:

– Я не хочу, чтобы она разрушилась, не хочу, чтобы она разрушилась…

Лэй Жун тихо произнесла:

– Если ты пожелаешь, я могу помочь тебе. Мы попробуем вместе. Ты рабочий морга, я судмедэксперт, если мы объединимся, то смерть от естественных причин, как и внезапная смерть, возможно, все виды смертей в наших руках уже не будут такими, как прежде, а станут как… как вечная жизнь.

Хуан Цзинфэн поднял голову, в его застывших глазах отражалось сияние, – а источник его, казалось, находился в руках Лэй Жун.

– Все мои родные погибли и похоронены на том покрытом листьями берегу. Я один, я совсем один, я потерял все, у меня осталась только Гао Ся, я не хочу, чтобы она разрушилась…

От его слов у Лэй Жун защемило сердце. Этого человека действительно очень жаль… как только эта мысль закралась ей в голову, она одернула себя. Сейчас никак нельзя сочувствовать преступнику, и, хотя цель «обнаружить сходство» уже достигнута, необходимо еще «получить признание», иначе говоря, до спасения ей еще далеко.

– Я помогу тебе. – Голос Лэй Жун звучал по-прежнему очень тихо, но теперь в нем появилось дружеское участие.

Хуан Цзинфэн взял Лэй Жун за плечи и развернул ее, потом перехватил нож и поднес его к веревкам, которыми были связаны ее руки.

«Как только разрежет, я буду спасена! Давай, режь скорее…»

– А что ты сейчас говорила? – лицо Хуан Цзинфэна накрыла тень сомнения. – Ты говорила, мне нужно купить еще несколько ванн? А зачем мне еще несколько?

Этот человек и правда… некуда деваться, придется еще побороться с ним. Лэй Жун спокойно произнесла:

– Потому что тебе ведь будет недостаточно только одного трупа.

– А-а-а? – Хуан Цзинфэн разинул рот в полнейшем недоумении.

– Я абсолютно уверена, что ты присылал мне кости, но ты никого не убивал. Это были кости пациентов, умерших в этой больнице, их тела отвозили в морг, и долгое время их никто не востребовал. Они стали бесхозными трупами, поэтому ты смог их использовать. Хотя у кого-то уже нет головы, а у кого-то руки, они все еще хранятся здесь. В один прекрасный день это обнаружится и станет известно полиции. Почему бы их не забрать на хранение к тебе домой и не поставить на них эксперимент по отработке метода консервации?

В этот миг Лэй Жун внезапно замолчала, ее прошиб холодный пот.

Ее словно озарило: после того как ее похитили и притащили сюда, после того как она узнала, что Хуан Цзинфэн хочет отомстить ей за смерть своей девушки, все ее мысли были сосредоточены на том, как воспользоваться «тремя правилами из Ульсана», и она начисто забыла, что случилось непосредственно перед тем, как Хуан Цзинфэн оглушил ее. Только сейчас эта сцена всплыла в памяти необычайно отчетливо.

«Хуан Цзинфэн обернулся, его лицо было бледным, как у обескровленного трупа, он окинул меня взглядом, кивнул и затем приоткрыл железную калитку. Когда я протискивалась в эту щель, она показалась мне узкой, такой узкой, будто не хотела меня пропускать. И в этот миг я вспомнила, что говорил мне тот уборщик: парень, который проклял таксиста Му Хунъюна, был «бледный как смерть». И после того несчастного случая в метро, когда затоптали младенца и я попросила служащих показать мне записи с камер видеонаблюдения, модно одетая девушка описывала молодого человека так: относительно высокого роста, лицо бледное, ни кровинки… Черт возьми, как я могла забыть, он же тот человек, который предсказал смерть Му Хунъюна и того ребенка!

Но пока забудем про Му Хунъюна.