Ему в поясницу уперлась рука и слегка подтолкнула его вперед. Над ухом прозвучал голос Дуань Шибэя:

– Не бойся.

Голос был тихим, но твердым и энергичным, и в тот же момент Хуан Цзинфэн ощутил прилив смелости: «Действительно, я дежурю в одиночестве по ночам в морге, абсолютно не боюсь мертвых, с чего вдруг я должен бояться живых?»

Он выпрямился, сосредоточился, снова взглянул вниз и снова ощутил страх: «Их так много, этих одутловатых лиц, бледных почти до синевы. Вокруг их глаз темные круги, губы сухие и растрескавшиеся. Они похожи на толпу вампиров, лезущих наверх. Что же делать? Неужели они так и будут болтаться между миром мертвых и миром живых, тащить из подземелья ядовитые испарения и заразу, чтобы распространять их по свету, пока в мире не останется ни одного живого человека?!»

– Ты чем там занимаешься?! – услышал он окрик Дуань Шибэя. – Отвлекаться во время работы – все равно что подшучивать над богом смерти! Это может очень плохо закончиться!

Хуан Цзинфэна словно хлестнули плетью. Он вытянул шею и во все глаза стал смотреть вниз. Люди, тянущиеся бесконечной вереницей, ничем не отличались друг от друга.

«Выбрать одного и проклясть его, как того таксиста, или предугадать его смерть, как в тот раз в вагоне с орущим младенцем, разве это трудная задача? Почему же сейчас так тяжело, словно мне дали пистолет с одним патроном и велели застрелить любого по моему выбору? Ты должен умереть! Как я могу решиться на такое… Хорошо, хорошо, если этого, черт побери, никак нельзя избежать, тогда я выберу самого уродливого! Это будешь ты, тип в костюме! Взрослый мужчина, а лицо толстое, как женская задница, волосы лоснятся, будто он каждую волосинку отдельно протер маслом из сточных труб[70], на такого взглянешь, и сразу стошнит!»

– Кого ты выбрал? – нагнулся к нему Дуань Шибэй.

– Вон того толстяка, который сейчас вошел на эскалатор.

– С розовым воротником на рубашке?

– Угу.

– Что тебя в нем привлекло?

– Что?

– Почему среди такого количества людей ты выбрал его?

– Потому что он такой противный, аж воротит…

– Это не обоснование – по крайней мере, не для мастера смерти!

– Я думаю… э-э-э… наверное, из-за его волос…

– Волос? А что с волосами?

– Они слишком черные, прямо-таки неестественно черные.

– А?

– Похоже, они у него крашеные, а на вид ему не больше тридцати. Раз он их красит, значит, у него уже есть седина, а седина в молодом возрасте в основном возникает от нехватки ци почек и недостатка жизненных сил и крови.

– Очень хорошо, что еще? Эскалатор уже поднялся наполовину!

– У него опухшие нижние веки, подбородок красный, и, хотя он очень толстый, щеки у него сероватые и матовые. Это признак дефицита энергии почек и избытка тепла из-за недостаточности инь…

– Что еще?

– Еще… А! Он, похоже, заметил, что я за ним наблюдаю!

Толстяк впился взглядом в Хуан Цзинфэна, в его глазах сначала мелькнуло удивление, потом недоумение, недоумение сменила нерешительность, нерешительность уступила место злобе.

Будто бы цель, на которую смотришь через оптический прицел, заметила свое в нем отражение. На лбу у Хуан Цзинфэна выступил холодный пот.

– Соберись! – рявкнул Дуань Шибэй.

«Соберись, соберись, легко сказать, но я сейчас вижу немного нечетко… эскалатор медленно ползет наверх, толстяк смотрит на меня с ненавистью и скрежещет зубами от злости, похоже, он правда понял, что я предсказываю его смерть, а это то же самое, что убить его… что же делать? Что же мне делать?»

Ветер из тоннеля метро пронесся через выход с эскалатора, обдав Хуан Цзинфэна какими-то ядовитыми парами.