— Никакие таблетки лучше не надо, — отказалась я, решив не рисковать, кто знает, что там в моем организме и как он на все это отреагирует.

— Тогда ложись и отдыхай. Я сейчас сбегаю до твоего дома, принесу вещи и гляну, все ли там в порядке. Потом приду и испеку тебе блинов.

— Спасибо, — пробормотала я, уже не в силах сопротивляться своей усталости и слабости в теле.

Накупавшись, наевшись и оказавшись на удобном диване, организм сразу выключил свои скрытые резервы и дал команду на восстановление.

Засыпая, мое гаснущее сознание пыталось уловить какую-то мысль, которая, как муха, не давала мне покоя. Но поймать эту «муху» я была не в состоянии, пусть летает, потом с ней разберусь…

В мои ноздри проникал запах чего-то сладко-ванильного вперемешку с горелым.

Я открыла глаза и поняла, что чувствую себя намного лучше. Неужели я пришла в норму? Тогда нечего тут разлеживаться, нужно вставать и заниматься делом — хорошенько продумать, что я буду делать дальше, как буду выводить на чистую воду всех этих колдунов недоделанных.

Поправив полы большого халата, я села на край дивана. С кухни доносилась возня, шипение и играла приглушенная музыка по радио. Судя по запаху, Татьяна Петровна пекла обещанные мне блины.

Блины…

Опять эта «муха» в моем сознании дала о себе знать своим противным жужжанием. А если это случилось, то ее нужно немедленно поймать. О чем я думала прежде, чем уснуть?

«Испеку тебе блинов…»

Блины, оладушки, пирожки, хлеб из печки, снова пирожки и оладушки.

«Мой племянник отравился…»

Так, стоп! А если предположить, что племянник Раисы Сашка действительно отравился, то что он ел у меня? Да практически все съел, кроме пирожков своей драгоценной тетки и хлеба тети Нины. Подозрительно ли это? Очень! А что тогда съела я из того, что поел Сашка? Я съела только пирожок, который испекла его тетка-колдунья. Все вроде бы логично, только опять что-то не давало мне покоя. «Муха» так же продолжала летать и жужжать над ухом. Что не так во всем этом? В чем подозрительность?..

А подозрительность в том, дорогая Танюша, что почувствовала ты себя не очень хорошо и странно еще до того, как скушала пирожок от Раисы. А это значит…

Хлоп! Муха поймана!

Оладушки…

«Татьяна, это я вам положила оладушки, дома покушаете…»

«Эти оладушки мне дала Петровна, а я их не ем, скушайте вы…»

О господи! Не может этого быть!..

Оладушки, которыми меня тогда после бани угостила Татьяна Петровна, почти все съел Сашка. Осталась парочка, но я к ним не притронулась.

И точно такие же оладушки на следующий день я поела у Павла Гавриловича. Значит, данные хитрые необычные оладушки были приготовлены как для меня, так и для Павла Гавриловича. А Сашке просто не повезло. Вот тебе и ответ на все беды.

«Один оладушек точно остался дома, также пара пирожков от Раисы. Надо их будет обязательно отдать на экспертизу», — мои мысли стали работать, как часы.

«Я дойду до тебя и принесу тебе вещи…» — что ж, стоит предположить, что от этих улик уже ничего не осталось.

Зато сейчас для меня пекутся новые свежие блинчики, такие ароматные, румяные и масленые…

Татьяна Петровна вплыла в комнату с подносом в руках, мило улыбаясь.

— Проснулась, горемычная. Вот и отлично. Сейчас я тебя блинчиками накормлю. — Передо мной на небольшом журнальном столике появилась тарелка с ароматными румяными блинами и чашка с какао.

Я внимательно посмотрела на эту женщину и улыбнулась.

— Татьяна Петровна, вы такая заботливая.