|
Что такое, Павел Гаврилович, у вас дернулась правая щека, а пальцы непроизвольно издали хруст. Что бы это значило? Наверное, то, что вы занервничали, но пытаетесь держать себя в руках. А что это сейчас промелькнуло в ваших глазах? Ах, ну конечно, — у нее нет доказательств, и она ничего не докажет… — Далее я сделала паузу и стала немного блефовать, другого выхода у меня не было. — Колдовство колдовством, но мы живем в современном мире, где полно всяких хитрых технических штучек. Да-да, у вас свои хитрости, а у меня свои. И знаете, какое первое доказательство? Напротив своего дома на раскидистой ветле я прикрепила видеокамеру, которая все фиксировала. И знаете, что я там обнаружила? Как вы, уважаемый Павел Гаврилович, подходите к моим воротам и что-то кидаете мне под ворота. Наверное, это черный носок с какой-то землей, записка с каким-то странным текстом, похожим на заклинание… Также хочу отметить, что все мои телефонные разговоры записываются…
— Да замолчи ты уже! Раскудахталась тут! — он стукнул ладонью по столу. — Все, что ты сейчас говоришь, — это полная ерунда, а никакие не доказательства. Но я знаю, что за этим последует — вызов участкового, наряд полиции, заявление, шумиха, сплетни по селу и дальнейшая волокита… Хорошо, — спокойным тоном ответил он. — Вижу, ты девка умная и упертая. И то, что ты сейчас сидишь передо мной, о многом говорит. Ты прошла через такое испытание, что мне остается только удивляться… Но я тебе скажу одно: Лазарева я не убивал. Когда его стукнули по голове, я был тут, в Каймаре, и это сможет подтвердить не один человек. — Тогда расскажите мне, зачем вы такое сотворили со мной? Зачем вы подбрасывали эти дурацкие подклады Лазареву и Исайкину? А потом и мне! Для чего заманили меня в лес? Чем вы напичкали свои оладьи и чай? К чему вообще был весь этот спектакль!? — Я продолжала смотреть на него в упор, еле сдерживая себя, чтобы не врезать этому пожилому человеку промеж глаз. Достаточно было вспомнить, что мне пришлось пережить, находясь в страшном дремучем болотистом лесу. Он раскрыл свои ладони, глубоко вздохнул и посмотрел на меня уже совсем по-другому. Теперь в его глазах читались грусть, тоска и какая-то внутренняя, засевшая очень глубоко, душевная боль… — Это были очень злые, завистливые ребята, без каких-либо принципов и моральных устоев. Да, время тогда было сложное и бедное, но каждый мог выбирать свой путь. Я выбирал книги, саморазвитие, знахарство — я интересовался всякими разными травами, изучал их свойства, полезные и ядовитые. Я любил решать математические задачки, играть в шахматы, бегать по утрам и закаляться в холодном озере. А они выбрали… зависть, злобу, чванство, самогонку, дебоширство, разврат… выбрали, видимо, все пороки, которые только свойственны человечеству. Меня всегда удивляло, почему такие души приходят на эту прекрасную изобильную землю, в эту многогранную и такую мистическую реальность. И есть ли вообще души у этих людин? Да-да… знаете, есть человек! А есть просто людина! И вторых, к сожалению, большинство, и у них нет души. Это бездушные биороботы, которые живут только своими низменными инстинктами с единственным намерением — навредить и как можно больше наплодить себе подобных… Не знаю, как я оказался в той старшей группе — это было мое второе пребывание в том лагере, и эта компания мне очень не нравилась. Я хорошо относился только к Раисе и Захару. Захар был единственный, с кем я ладил и находил общий язык, очень приятный был парень, порядочный… Я продолжала сидеть напротив него и внимательно слушала, не перебивая. Мне с улыбкой на лице предложили чаю, но я отказалась — даже глотка воды не сделаю в этом доме. — Татьяна, вы удостоены большой чести. Знаете какой? Я лишь вскинула одну бровь, но ничего не ответила. |
