– Эти из самых старых, – Оун почтительно поднял на ладони слиток. – Что скажешь о нем?

Кар прищурился.

– Ослабел со временем?

– И да и нет, – маг вернул слиток на место. – С тех пор мы научились наполнять их лучше. А эти следует обновить. Если хочешь помочь, возьми кровь и присоединяйся.

Оун кивнул на серебряную чашу на столе у стены. Заклятия подчинения, привязанные к золотым слиткам, требовали много Силы. Лишь опытным магам дозволено было работать с ними, но Кара учили многому, что недоступно другим магам его лет. Он смог бы помочь Оуну. А свежая кровь, дымящаяся в серебряной чаше, быть может, принадлежала той девчонке. И спешить уже некуда, он не виноват, что опоздал.

– Прости, Учитель. Я хотел попросить о другом.

– О чем же?

Кар смущенно улыбнулся.

– Позволь мне выбрать другую наложницу.

– Тебе что, нужно мое позволение? – Оун подозрительно сузил глаза. – Ты взволнован. В чем дело?

– Никак не могу вытравить из себя дикаря, – с полной искренностью ответил Кар. – Помоги мне. Я хочу не выученную наложницу, а девчонку из Империи. Совсем дикую, чтобы еще слезы не обсохли. Мне нужно… Что-то в себе сломать. Не знаю… жалость, наверно. Помоги мне, Оун. Это важно.

– Да уж вижу, что важно, – проворчал маг. – На тебе лица нет. Где я возьму тебе такую сейчас? Среди последних нет взрослых женщин. Хотя…

– Не взрослая – это еще лучше, – поспешно уточнил Кар. Он шел по лезвию ножа и знал это. – Только разреши мне самому выбрать.

– В седьмом зале сидит десяток свежих, – подумав, сказал Оун. – Если их еще не разместили, попробуй выбрать. Слезы, думаю, не обсохли.

– Спасибо, – кивнул Кар.

Седьмой зал нижнего яруса был чуть больше рабочей комнаты Оуна. На каменных скамьях вдоль стен молча сидели светлокожие люди. Четверо мужчин, судя по одежде, крестьяне. Два малыша лет четырех-пяти, мальчишка постарше и три девочки.

Кар остановился в нерешительности. Пленники смотрели без любопытства и без страха: маги уже поработали над их сознанием. Три девочки. Которая? И здесь ли она вообще? Вдруг ее привезли раньше и уже увели?

Дочери трактирщика в день, когда Кар грозил ее убить, было, наверное, года два. Прошло чуть больше десяти лет, значит… Значит, ею может оказаться любая из трех. Или не оказаться.

Торопливо – не хотелось быть обнаруженным – Кар взял за руку ближайшую девочку. Поморщился, встретив спокойный безбоязненный взгляд. Всмотрелся. Угловатая, веснушчатая, светлые волосы растрепались, сквозь прорванную на плече серую ткань краснеют следы грифоньих когтей. Кар попытался вызвать в памяти черты хозяина трактира и его жены, сравнить – напрасно. Так ему не найти сходства. Многие подростки угловаты, все пленники растрепаны, у половины дикарей такие же тусклые желтоватые волосы и светло-голубые глаза. Искать надо глубже.

Брезгливо сдвинув туманную завесу, Кар проник внутрь. Боль от ужасных когтей, холод, страх. Раньше. Вот: добротный, но неухоженный бревенчатый дом, огород, поленница. Поздний закат над рекой, извилистая деревенская улица, бредущий с выпаса скот. Ничего похожего на столичный трактир.

Кусая в нетерпении губы, Кар перешел к другой девчонке.