Насколько она помнила, слово это значило «запоминание» или «запечатление». Суть же явления заключалась в том, что многие животные — цыплята, например, или гусята — считают своими родителями первое движущееся существо, которое они увидели после появления на свет. Любое существо или даже движущийся предмет. А ведь она и впрямь вроде как заново родилась после временной смерти на дне — там, у столь точно названных Ворот смерти!

Эвридика представила, что было бы, не загляни она в файлы мужа и не подслушай разговор Уилларда с Птициным, и содрогнулась. Нет-нет, стоило, право же, стоило влипнуть в эту передрягу, чтобы прервать опостылевшую пародию на супружескую жизнь и встретить Четырехпалого. И убедиться, что сестра и отец по-прежнему любят ее и примчались сюда сломя голову с другого конца света, чтобы вызволить из беды. Но главное — это все же встреча с Радовым! Она вспомнила его покрытое шрамами, крепкое, как дерево, «хорошо провяленное» и все же такое отзывчивое тело и почувствовала, что заливается краской…

— Рика, ты заснула там, что ли?! — донесся до нее из наушников голос отца. — Готовь камеру и контейнер! Змееглав сам идет к нам в руки!

— Иду, папа! — отозвалась Эвридика, с трудом заставив себя вспомнить, для чего они приплыли в это мрачное, поросшее гигантскими ламинариями место.

Глава 10

ТОВАРИЩ, МЫ ЕДЕМ ДАЛЕКО…

Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению.

1

Миновав Морские ворота Дамбы, «Счастливый день» взял на борт Эвридику, Сан Ваныча, экскурсантов Морского корпуса и теперь плавно покачивался на пологих волнах в ожидании Радова. Команда яхты сделала вид, что не видит ничего предосудительного в появлении на ее борту многочисленных пассажиров, а капитан не счел нужным зафиксировать их присутствие ни в судовой роли, ни в судовом журнале.

Нанимая яхту, отец проявил свою обычную предусмотрительность, и, если Радов не допустит какой-нибудь промашки, до Стокгольма у них проблем не возникнет. Перед входом в порт, «зайцы» пересядут на скутера, а уж в самом Стокгольме они как-нибудь выправят себе липовые документы, благо экстрадиция в Швеции не действует, и официальной охоты за ними местные власти не устроят. А там, глядишь, в Стокгольм прибудет и Ева…

О том, что произойдет дальше, Эвридика старалась не думать, равно как и об опасностях, подстерегавших Радова при осуществлении его безумной затеи. Зачем только ему понадобилось взрывать этот проклятый «Голубой бриз»? Генка Тертый и остальные курсанты уверены, что Четырехпалому ничего не стоит пустить его ко дну, но не выдают ли они желаемое за действительность?

Послушав шуточки Оторвы, Генки и Вороны по поводу того, что Сычу перед отплытием удалось-таки вскрыть часть шифрованных файлов из ноутбука Уилларда и перевести некую толику его сбережений на открытый в стокгольмском банке счет, молодая женщина отправилась на поиски отца. Она надеялась, что он успокоит ее, но Стивен был увлечен беседой с Сан Ванычем и едва кивнул подошедшей дочери.

— …от малого проступка до преступления — один шаг. Печально, что ваш друг не удержался и переступил грань, перейдя от самообороны к нападению, — промолвил отец, явно имея в виду Радова, и Эвридике захотелось броситься на защиту Четырехпалого. Однако она благоразумно промолчала, памятуя, что отец не выносит, когда его прерывают. — Всем нам приходится время от времени нарушать законы — поскольку они, как и все созданное людьми, далеки до совершенства, Но если налет на МЦИМ с целью вызволения… э-э-э… попавшей в беду воспитанницы можно как-то оправдать, то неспровоцированный взрыв иностранного судна однозначно будет классифицирован как акт международного терроризма.