|
Но общие фразы она могла вычитать в соответствующей литературе и услышать в церкви. И, право же, в детстве она наслушалась их достаточно. Можно сказать, до оскомины. Нет-нет, она не имела ничего против Бога и церкви. Как пай-девочка, она признавала существование Всевышнего как нечто само собой разумеющееся, но не имеющее к ней прямого отношения. Ей казалось, что время определить свое отношение к Богу ещё не настало, этим она займется когда-нибудь потом, в старости. И вот теперь вдруг оказалось, что никакого «потом» может и не быть. Добро и зло спутались и поменялись местами. Собственный муж способствует проведению над людьми запрещенных экспериментов и — вот ужас-то! — пытается ее убить. А русский шаркмен — чужой и далекий, к тому же еще и террорист, спасает ее от смерти, рискуя собственной шкурой.
Привычные представления сдвинулись, и вопрос о несовершенстве мира, не слишком-то ее прежде занимавший, встал во весь рост. А вместе с ним и вопрос о том, мог ли его создать Всеблагой Господь? И ежели мог, то какой же он после этого Всеблагой? Ведь даже служители зоопарка не сажают хомяков в одну клетку со змеями, а зайцев — с волками… — Господь любит нас больше, чем мы — собственных детей. Во всяком случае, с большим пониманием и умом, и только глупцы могут хулить его за жестокость мира. В ней виновны люди и только люди, которые вот уже который век не желают взрослеть. — Взрослеть? — удивленно переспросила Эвридика. — Все дети похожи на маленьких зверьков, и проходит немало времени, прежде чем они становятся маленькими людьми. Если вообще становятся ими. Господь же подобен любящему родителю, который уберегает своих неразумных чад от страшных бед, хотя они о том и не ведают. Но от всех напастей уберечь не может, ибо это значило бы лишить их свободы воли и возможности обрести опыт, необходимый, чтобы повзрослеть и очеловечиться. Если нам это вообще удастся. — Звучит как-то уж очень расплывчато, — нахмурилась Эвридика. — Как-то все очень пафосно и в то же время гадательно. — Изволь пример: матери Рылеева — был такой декабрист — врачи сказали, что ее малолетний сын смертельно болен. Она не выходила из церкви, вымаливая сыну жизнь. И вымолила-таки, хотя ей был явлен вещий сон, предупреждавший, что мольбы ее о сыне неразумны. Через много лет предсказание сбылось: Кондратия Рылеева повесили, а призывами своими выйти на Сенатскую площадь он погубил и искалечил множество жизней доверившихся ему людей. Впрочем, — на губах Сан Ваныча появилась виноватая улыбка, — ты, верно, не знаешь, кто такие декабристы? Тогда другой пример. Представим, что в России в 1917 году вместо большевиков, которых принято винить во всех бедах, к власти пришли черносотенцы, ставшие затем под знамя национал-социализма. Лозунги-то у них были схожие: бей жидовствующих и инакомыслящих! Кстати, это не мои домыслы, читал я некогда вполне серьезную работу, в которой доказывалось, что такой поворот событий был очень даже возможен. Подходящие условия в России 17-го года сложились, но Господь уберег мир от этого пути. Ибо чистка внутри страны завершилась бы союзом с фашистской Германией, в результате чего объединенные войска Италии, Германии, Японии и России могли установить в мире неслыханно жестокий, человеконенавистнический режим. — Любопытный поворот, хотя и бездоказательный, — признала после некоторого размышления Эвридика. — Нет ничего более бесполезного, чем собирать доказательства бытия Божьего. Ежедневно и ежечасно человек, сознательно или неосознанно, делает выбор и далеко не всегда поступает логично, разумно и рационально… — И это здорово, иначе жить стало бы слишком скучно! — Это здорово, — согласился Сан Ваныч, — но совсем по другой причине. |
