— Истинно верующему доказательства, возможно, не нужны…

— На самом-то деле они не нужны никому. Хочешь жить с радостью и надеждой — живи с верой в любящего тебя Бога. Хочешь чувствовать себя мотыльком-однодневкой — твое право. Для того чтобы сделать выбор, не нужны доказательства. Одним милее свет, другим — тьма. Одни готовы держать ответ за содеянное, а другим удобнее жить по принципу: «После нас хоть потоп». И тем и этим доказательства ни к чему. Их требуют только те, кто не горяч и не холоден, кто подобен банкирам, дающим ссуду лишь под верное обеспечение недвижимостью или ценными бумагами.

— И коих изблюет Господь из уст своих! — со смехом процитировала Эвридика.

— Именно так, — подтвердил Сан Ваныч и, уловив нотку фальши в Эвридикином смехе, засобирался: — Ну, не буду мешать тебе волноваться за Юру. Хотя причин для этого нет.

Уже отходя от молодой женщины и чуть слышно, но все же по-английски, добавил:

— Он вернется. По крайней мере на этот раз. Ломать — не строить, невелик труд.

2

Узнав, какая беда стряслась с Евой, Лариса с Ликой принялись квохтать над ней, как растревоженные наседки, и Снегин. оставив их под присмотром Виталия Ивановича, в последний раз сел за свой верный «Дзитаки». Убедился, что память компьютера очищена от всего лишнего и уничтоженные им давеча файлы восстановлению не подлежат. Связался с управляющим Андрея Ефимовича Волокова и подтвердил, что в течение часа навсегда уедет из Питера. Предупредил, что в квартире на некоторое время останутся его гости — мужчина и женщина, после ухода которых предоставленные ему Волоковым апартаменты будут свободны.

Управляющий Андрея Ефимовича выслушал его с безмятежным лицом, но Игорь Дмитриевич готов был поклясться, что сообщением своим осчастливил этого немолодого человека. Да и Волоков после его отъезда вздохнет с облегчением, мельком подумал он, не желая признаваться даже самому себе, что способен нынче порадовать своих знакомых единственным способом — исчезнуть с глаз долой.

Взглянув на часы, Снегин выключил комп, щедро обрызгал себя «Пассатом», сделал глоток «Черного капитана» и поднялся из-за стола. Прошелся по кабинету, фальшиво насвистывая «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“» и остановился перед окном, вперив взор в умирающий закат, перечеркнутый шпилем колокольни Крестовоздвиженской церкви.

— Ты что же, и впрямь решил уехать? — возникшая на пороге Лариса окинула кабинет подозрительным взглядом и, взяв предложенную Игорем Дмитриевичем сигаретку, недоверчиво покачала головой: — Опять тень на плетень наводишь! Неужто все так вот и бросишь?

— Оставлю тебе и Лике. Вывозите все, что приглянется, в течение дня. Управляющего я предупредил.

— Черт возьми, Снегин! Ты не можешь просто так взять и уехать!

— Вот те раз! Сама говорила, что мне надо линять, пока не поздно! Я и решил в кои-то веки послушать доброго совета.

— А как же я? Мы… Нельзя же вот так сразу: сунул, вынул и пошел!

— Только так и можно. Точнее, нужно. — Игорь Дмитриевич стряхнул пепел в стоящую на подоконнике малахитовую пепельницу и с внезапно накатившей тоской подумал, сколь многих привычных мелочей ему будет не хватать, когда он покинет родную берлогу. — Я чую запах паленого. Псы идут по следу, и на этот раз пощады не будет. Да и какой смысл отсиживаться на тонущем корабле?

— Какой корабль? Что ты бредишь, Снегин!

— Был такой поэт и художник Максимилиан Волошин, писавший:

Это было актуально в 1917-м, когда, собственно, и написано.