Рунические кастеты. Значит, будут рваные раны с магическими ожогами. Интересно. Больше работы — больше благодарности. Главное, чтобы не перестарались и доставили пациентов ещё тёплыми.

— Паша сказал — чтобы ты был в курсе, — добавил Семён. — И чтобы всё необходимое приготовил. Бинты там, нитки, зелья твои хитрые, что вы, лекари, используете.

Прекрасно. Завтрашний вечер обещает быть богатым на благодарность. Если, конечно, я успею спасти раненых быстрее, чем они станут полноправными клиентами доктора Мёртвого.

— Понял, — кивнул я. — Буду готов.

— Вот и славно, — Митька затушил окурок о стену. — Ладно, не будем задерживать. Отдыхай, док. Тебе силы понадобятся.

В квартире было тепло и тихо. Нюхль сразу же материализовался, запрыгнул на подоконник и свернулся там наподобие кошки, только костяной. Зелёные огоньки в его глазницах потухли, переходя в режим энергосбережения.

Я сел на диван и закрыл глаза, проверяя Сосуд. Девятнадцать процентов. Неплохо, но всё ещё недостаточно для полного спокойствия. При текущем расходе это шесть дней жизни. С работой в терапии можно будет поддерживать стабильный уровень, может, даже накапливать резерв.

Мысли возвращались к событиям в клинике. Морозов, Сомов, Волков… Этот серпентарий. Честно говоря, мне эти элитные интриги и даром были не нужны. Но выбора у меня не было.

Я вспомнил свои первые недели в этом мире. С такой мотивацией — спасай или умри — казалось бы, логично было пойти в городские больницы. Там всегда полно пациентов.

Но этот путь оказался закрыт.

Двадцать два отказа из двадцати двух попыток быстро вернули меня с небес на землю.

Дело было не только в дипломе с жалкими «тройками», на который брезгливо смотрел каждый кадровик. Как оказалось, прежний владелец этого тела умудрился полностью запороть и свою единственную студенческую практику.

Судя по коротким, уничижительным отзывам в его личном деле, он не желал работать по специальности от слова «совсем». Прогуливал дежурства, хамил старшим врачам, а в довершение всего умудрился уронить утку с анализами на какого-то важного городского чиновника.

Теперь за мной тянулся шлейф не просто «троечника», а «троечника-разгильдяя с ужасной характеристикой». Ни одна государственная клиника не хотела брать на себя такую "головную боль'.

Частные же лавочки, вроде «Белого Покрова», были моим последним шансом — здесь личная протекция и демонстрация таланта решали больше, чем записи в личном деле.

Можно было, конечно, просто бегать по улицам и лечить каждого встречного калеку бесплатно. Но на что тогда жить? Проклятие не отменяло банального голода. Бандиты давали денег, но каким путем они сами зарабатывали деньги — все прекрасно знают. А мне такой подход претил.

Нет, мне нужно было совмещать полезное с полезным — получать и Живу, и зарплату.

И вот я здесь. В самой элитной клинике города, в центре паутины интриг. Один паук, Морозов, пытается меня изолировать и изучить. Другой, Сомов, — использовать как фигуру в своей игре. Что ж, поиграем. Но по моим правилам.

Одно я знал точно — завтра в шесть утра я буду в терапии. Доступ к живым пациентам был сейчас важнее любых политических игр начальства.

* * *

В кабинете главврача клиники «Белый Покров» всё кричало о власти, статусе и контроле.

Воздух был пропитан запахом дорогой кожи, полированного дерева и едва уловимым ароматом озона от работающих магических артефактов. Тяжёлые тёмно-зелёные портьеры были плотно задёрнуты, но сквозь узкие щели деревянных жалюзи пробивались утренние солнечные лучи.

Пётр Александрович Сомов сидел на стуле для посетителей и, несмотря на свой высокий пост, чувствовал себя именно так — посетителем.