— Только не по моей вине! — воскликнул Гиб. — Я люблю навещать людей и поговорить о том о сем, но о важном… действительно важном — ни гугу.

— Я знаю, ты нем как могила, — со вздохом повторил его излюбленную присказку Селби.

— Верно. Нем как могила.

— Хорошо, еще раз спасибо за звонок.

— Я подумал, что вас это заинтересует, мистер Селби.

— Да, это весьма важно.

Прокурор положил трубку и повернулся к Рексу Брэндону:

— Ну, Рекс, совершенно очевидно, что Карр причастен к истории с погибшей девушкой самым непосредственным образом.

— Так что тебе стало известно? — спросил Брэндон.

Прежде чем Селби успел ответить, телефонистка на коммутаторе сообщила:

— Вас опять вызывают, мистер Селби. Минутку.

На этот раз на другом конце провода послышался мягкий, вкрадчивый голос, который, несомненно, мог принадлежать только одному человеку — А.Б. Карру.

— Добрый день, коллега. Как поживаете?

— Отлично, — осторожно ответил окружной прокурор и, прикрыв ладонью трубку, повернулся к Брэндону: — Это Карр, Рекс. Беги к другому аппарату.

Шериф, едва не опрокинув стул, бросился в соседнюю комнату, к параллельному телефону.

— Я подумал, что могу помочь вам в расследовании убийства, которым вы сейчас занимаетесь, — начал Карр.

— Каким образом?

— Понимаете, — невозмутимо продолжал Карр, — я веду дело, подробности которого не вправе обсуждать.

Но мой клиент крайне озабочен тем, чтобы имя Евы Даусон не порочили в газетах. Поэтому я заинтересован в том, чтобы ее дневники… фотографии, личные письма не стали достоянием охочих до сенсаций журналистов.

— Кто ваш клиент? — спросил Селби, услыхав слабый щелчок, свидетельствовавший о том, что шериф подключился к телефонной линии.

— К сожалению, не могу вам этого сказать. Однако я могу сообщить вам сведения, которые кардинальным образом повлияют на ваше расследование.

— Что за сведения?

— Находясь сегодня в Хайдейле, я обнаружил, что на защитном козырьке лобового стекла моей машины разболтался винт, но как назло у меня не оказалось отвертки и пришлось искать местный магазин хозтоваров. Представьте себе мое изумление, когда я увидел в его витрине точно такой же нож, который фигурирует как орудие убийства Даусон. И черт возьми, на нем оказались те же самые отметки, сделанные, по-видимому, владельцем лавки. Я сразу подумал о вас, Селби, и поспешил купить один такой нож, а также настоял на том, чтобы была выписана квитанция на мое имя. И все это ради того, чтобы вы могли воспользоваться моими свидетельскими показаниями, окажись в них нужда. Пусть этот нож, Селби, будет моим подарком вам. По-моему, он весьма ценное вещественное доказательство. Сейчас я в пути и к вечеру намереваюсь добраться до Фресно, а в вашем офисе буду завтра после полудня… И еще одна подсказка: орудие убийства, скорее всего, было приобретено в Хайдейле, в магазине, который принадлежит некоему Киттсону и называется скобяной лавкой Киттсона.

Карр замолчал, очевидно ожидая реакции окружного прокурора. Так и не дождавшись ее, он спросил:

— Хэлло, вы меня слушаете?

— Да, — ответил Селби.

— Вы меня слышали?

— Да. Я обдумывал то, что вы сказали. Откуда вам стало известно, что мать Евы Даусон живет в Хайдейле?

Ответом окружному прокурору был тихий смех адвоката.

— Откуда? — повторил свой вопрос Селби.

— Ну-ну, коллега. Я же сказал вам, что работаю на одного клиента.