Марина вышла с Альбертом Ростиславовичем на кухню и вскоре вернулась. Они снова вспоминали Дубровск, свои молодые годы. Невольно перешли на настоящее. Оказалось, что у Марины есть еще одна дочь, старшая, Альбина, которая сама стала уже матерью.

— Где она? — спросил Захар Петрович.

— На Дальнем Востоке, — вздохнула Марина. — Не очень-то сложилось у нее… Разведенка…

— Да, сейчас это, можно сказать, болезнь века, — сказал Измайлов, пытаясь как-то смягчить материнскую боль. — Каждый второй брак распадается.

Но его слова не утешили, Захар Петрович это понял. Что матери до статистики? Главное — не повезло родной дочери.

— Но почему именно у нее? — с каким-то отчаянием произнесла Марина. Из себя ладная, хозяйка хорошая. Для ребенка и мужа жила…

— Найдет еще, — сказал с улыбкой Измайлов, потому что не знал, что говорить в таких случаях.

— Не больно-то теперь мужчины семью желают иметь. А тут еще ребенок на руках… — Она сокрушенно покачала головой. — Вот у младшенькой, Юли, все будет по-другому. — Ее лицо просветлело. — Скучаю по ней — сил нет…

Измайлов вопросительно посмотрел на Марину.

— Так ведь в Ленинграде она. В училище-интернате, — пояснила Марина. — Настоящих балерин готовят с пяти лет… И вот вынуждены жить в разлуке. Но если у девочки талант!..

Вошел Альберт Ростиславович, торжественно неся исходящую паром, шкворчащую сковородку. В комнате аппетитно запахло жареным мясом со специями.

— Прошу! — сказал он. — Понравится, рецепт можете получить, не отходя от кассы!

Марина поспешно стала ставить на стол рюмки, приборы. И пока она этим занималась, Альберт Ростиславович взял гитару и весело спел, переиначивая слова детской песенки:

Потом все уселись, в потолок полетела пробка от шампанского, с какой-то лихостью и умением открытая Альбертом Ростиславовичем.

— Захар Петрович, — поднимая бокал, сказал он. — Вам, как старшему здесь, — тост.

— Ей-богу, у вас это лучше выйдет, — отшутился Измайлов.

Говорить пустые слова он не хотел, а то, что желал бы сейчас напомнить Марине, при постороннем не мог.

— Хорошо, — не стал упрямиться Альберт Ростиславович, входя в роль тамады. — Марина Антоновна, скажу честно, отвыкли мы по-людски встречаться и привечать людей. Нам некогда, мы недоверчивы. С друзьями — и теми видимся раз в год. Чаще деловые встречи. Как здорово, что сегодня я попал в ваш дом. По-моему, простой, открытый, русский. Повод — ваш день рождения. Так будьте же всегда такой открытой, чистой, любящей людей! Счастья вам, Марина Антоновна! — Он чокнулся с именинницей и красиво выпил шампанское.

Захар Петрович кивнул хозяйке так, чтобы она поняла: он желает ей всего хорошего и помнит Дубровск, их молодость, их чувства…

Мясо Альберт Ростиславович приготовил действительно отменно. Он тут же поделился рецептом с Мариной.

В квартире царила та же непринужденная обстановка, как и недавно в вагоне, казалось, что знают они друг друга давно. Марина пожалела, что Грач и Рожнов не смогли быть сейчас с ними.

Выпили еще по бокалу. Захар Петрович поднялся. Пора было ехать в гостиницу. Но в какую?

Он еще раз набрал номер телефона Авдеева. После длительных гудков заспанный голос его тещи сообщил, что зять еще не вернулся.

Измайлов растерялся. Надо было уходить (Альберт Ростиславович тоже уже собрался), а куда? Конечно, можно было бы поехать в любую гостиницу, обратиться к дежурному администратору, объяснить, попросить…

— Захар Петрович, — видя его растерянность, спросила хозяйка, — у вас какие-то затруднения?

— Понимаете, не могу дозвониться, узнать, где забронирован номер, признался он.