– Я все пытаюсь как-то это понять, – сказал Фабрицио. – Ты что, так ничего ему и не сказал?

– А что я должен был сказать?

– У него было оружие, ты уверен?

– Конечно было.

– Ты видел?

– Вчера видел.

– Но ты же не знаешь, был ли он и сегодня с пушкой.

– Обязательно, люди его профессии без оружия не ходят. Сукин сын, знает ведь, что я убью его при первой возможности.

– А это что было?

– Что было?

– Когда ты с ним говорил. Разве это не возможность?

– Он ждал, чтобы я сделал движение.

– Ты так думаешь?

– Он знал, что у меня пистолет, он видел его и так мне и сказал. Поэтому я был уверен, что у него тоже есть. Безоружный, он меня не стал бы подстерегать. Он ждал, прямо надеялся, что я возьмусь за пистолет.

– Да? – спросил Фабрицио. Он хотел поинтересоваться:

почему же ты этого не сделал, но тут выражение лица Ники изменилось.

– Вон он, – сказал Ники, откинувшись на спинку. Сказал совсем не так горячо, как в прошлый раз.

Взглянув на другую сторону улицы, Фабрицио увидел, как человек из «Эйвиса» передал ковбою ключи и папку с документами, после чего ковбой сел в стоящий у обочины синий «фиат». Фабрицио не шелохнулся, ожидая команды Ники.

– О'кей, следуй за ним.

Фабрицио вырулил на другую сторону, а затем тащился за синим «фиатом» почти до самой набережной, до угла Делла-Либерта и Виа-Грамши, где машина ковбоя свернула направо, а затем снова направо, во двор гостиницы «Астория», и остановилась у входа. Оставаясь на улице, они смотрели, как Рэйлен хлопнул дверцей машины и поднялся по ступенькам. У Фабрицио на языке вертелись слова, но он ничего не говорил, он хотел, чтобы эти слова сказал Ники.

– Это же не его гостиница.

– Это гостиница женщины.

– А что ему здесь понадобилось?

– Не знаю, – сказал Фабрицио. – Возможно, хорошо, что ты его не пристрелил.

И ничего они здесь не нашли, иначе этот мальчик с мощными бицепсами и куриными мозгами не сшивался бы сейчас у входа в гостиницу, решил Рэйлен. Открыв жалюзи, он посмотрел в окно и увидел с высоты второго этажа большую магнолию, а дальше, на улице, красный «фиат». Магнолия его удивила. За красной машиной виднелись финиковые пальмы и пляж; из «Лигурии», во всяком случае из его номера, вид похуже. Нужно перевезти ее вещи к себе, до тех пор пока все не уладится. А значит, надо собрать чемоданы.

Перебирая одежду Джойс, ее тонкие, почти прозрачные рубашки, лифчики, складывая все это хозяйство и засовывая, по возможности аккуратно, в нейлоновые пакеты, он невольно отмечал, что все тут не такое, как у Виноны, и все меньше размером. И вообще чувство было странное. Неожиданно для себя Рэйлен обнаружил, что невозможно перебирать в руках одежду женщины, даже верхнюю, свитеры и джинсы, и не испытывать к ней ничего, не думать о ней. Были у нее здесь и блузки с флоридскими пейзажами. Где бы Джойс сейчас ни находилась, об оставленной одежде она жалеет, уж это точно. Рэйлен вспомнил Джойс в синем шерстяном пальто, как она сидела, ссутулившись, за столиком кафе. Какую надо иметь решимость, чтобы приехать сюда, связать себя с мужиком, сбежавшим от правосудия. Интересно, любит она Гарри или просто привыкла к нему. В ванной оказались бигуди и разнообразная косметика, все это убиралось в небольшой пластиковый мешочек, а потом – в сумку. Когда найдется Гарри – сейчас это главное, – можно будет сказать ей: «А я тут, кстати, захватил ваши вещи», и она будет знать, что Рэйлен вспоминал ее, пока все собирал.