— Любая вина имеет свою цену, сестричка, по крайней мере, для Джона. Твой господин заплатил за мою вину.

Эмилин обернулась. Николас спокойно наблюдал за ними. Глаза его сейчас казались серо-зелеными на фоне покрытых румянцем щек. Этот румянец, свидетельство его смущения и уязвимости, поразил и рассмешил Эмилин.

— Николас! Неужели ты заплатил выкуп?

Он коротко кивнул, не отводя глаз от ее лица.

— Я не стану платить выкуп за собственный замок, как я уже говорил. Но не было другого способа увидеть Гая свободным. Король настаивал на приговоре — измена. В конце концов, его кошелек оказался разумнее, чем он сам.

Гай рассмеялся.

— Я поздравляю тебя с прекрасным браком, сестричка! Я бы не смог найти тебе жениха лучше этого славного рыцаря.

Протянув Николасу руку, она на секунду задумалась:

— А я бы и не согласилась выйти ни за кого другого.

Пальцы мужа крепко сжали ее ладонь.

— И снова я говорю тебе «нет», Эмилин. Король мечом прорубает себе дорогу через всю Англию. Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Николас быстро шагал по двору, а Эмилин пыталась поспеть за ним, сжимая на груди плащ: утро выдалось холодным.

— Но Хоуксмур слишком далеко на западе, король не станет суетиться из-за нас, — настаивала она. — Ты сам говорил это Питеру вчера вечером.

Барон раздраженно взглянул на нее и вошел в конюшню, но Эмилин и не собиралась отставать.

— Мы и так провели врозь большую часть времени с тех пор, как поженились, — настаивала она, входя в теплый сумрак. Зевающий конюх, задававший в этот момент сено лошадям, недоуменно взглянул на барона и его супругу, а потом натянул капюшон и вышел.

— Не проси меня уехать сейчас, Николае, — продолжала Эмилин.

— Как ты не поймешь: король наутро поджигает каждый дом, в котором провел ночь. Да, действительно, Хоуксмур в стороне, он может сюда и не добраться. Но Джон непредсказуем. Если он затаил на меня зло за участие в подготовке хартии, то вполне может послать карательный отряд с заданием спалить замок. Он знает, что я не буду откупаться.

— Зачем ему выбирать тебя, когда есть другие — ближе? Ты говорил, что он сейчас в Понтефракте.

Николас резко остановился, и Эмилин наткнулась на его спину. Повернувшись, он схватил ее за плечи.

— Да, но по пути в Йорк, который совсем недалеко отсюда, даже в разгар зимы. Подумай, Эмилин! Зачем ему было приходить сюда? — Он слегка встряхнул ее. — Подумай. Кто может за этим стоять?

— Уайтхоук, — коротко произнесла Эмилин. — Но твой отец не сделает этого. Даже он не сможет предать собственного сына.

Николас, не отрываясь, с минуту смотрел на нее. В полумраке конюшни глаза его отливали сталью.

— Так ли? — спросил он холодно.

— Николас, — не унималась Эмилин. — Уайтхоук смирится с нашей свадьбой, нужно только время. Несмотря на всю свою злобу, он кажется религиозным человеком. Он основал монастырь, наложил на себя епитимью…

Николас рассмеялся зло, словно каркая.

— А знаешь, почему он все время пытается умилостивить Бога? — Барон еще крепче сжал плечи жены и наклонился к ее лицу.

— Нет, — испуганно прошептала она.

— Да потому, что боится вечного проклятья за убийство моей матери!

— Николсе, — прошептала Эмилин, — нет… Он резко отвернулся и потер виски. В одном из стойл тихо заржала лошадь.

— Он обвинил ее в измене, заточил в темницу. И она там умерла.

Эмилин дрожащей рукой прикрыла ему рот.