– Как идут дела в Дарданеллах? Ты ведь писал, что все начнется сегодня.

– Я еще ничего не слышал.

Он отвез Венецию обратно на Уайтчепел-роуд, а потом Хорвуд доставил его на вокзал Виктория к поезду до замка Уолмер.

В субботу он сидел на скамейке в саду замка, подставив лицо зимнему солнцу, и вспоминал о тех двух годах на Ливерпуль-роуд, о том, как шестнадцатилетним юнцом тайком сбегал из дома в театр, строго ему запрещенный, и целый час, а то и больше стоял в очереди за билетами на самые дешевые места. Здесь он впервые влюбился в актрису Мэдж Робертсон, хотя ни разу не заговорил с ней, только смотрел в кружащем голову восторге на нее из партера. Возвращаясь мыслями в прошлое, премьер-министр отдыхал от сегодняшних тревог. Он по-прежнему ждал известий о том, как продвигается операция, но они всё не приходили.

Только в воскресенье Уинстон наконец-то прислал ему телеграмму, в которой говорилось, что после обнадеживающего начала нападение было остановлено из-за плохой погоды и флот вернулся в гавань на Лемносе.

Когда на следующее утро новости об операции прорвались в прессу, премьер-министра поразил неуверенный тон сообщений «Таймс». Доводы в пользу нападения были неоспоримы, поскольку все риски и необходимые приготовления беспристрастно просчитали заранее. Однако, согласно турецкому заявлению, которое «Таймс» так некстати перепечатала, от четырехсот крупнокалиберных снарядов, обрушенных на береговые форты британскими линкорами, лишь один турок получил осколочное ранение. Премьер-министр отмахнулся от этого сообщения, приняв его за еще одну попытку напакостить со стороны Нортклиффа.

Во вторник на ланч пришел попрощаться Ок, уже в мундире дивизии морской пехоты. Он должен был высадиться с десантом, как только будут взяты береговые форты, поэтому и выбрался в город, чтобы докупить нужное снаряжение, включая путеводитель Бедекера по Константинополю, отрывки из которого зачитал за столом. Настроение у него было, как обычно, приподнятое. Все предстоящее виделось ему захватывающим приключением. О том, что дивизия морской пехоты отправляется в Дарданеллы, похоже, знало все лондонское высшее общество, и премьер-министр поневоле задумался об элементе неожиданности. Последнее, что сказал Ок уже в дверях:

– Не переживай, Премьер. Я пришлю тебе открытку с видом Голубой мечети.

Марго поехала в Уэст-Кантри повидаться с ним и вернулась встревоженная. В пятницу премьер-министр написал обо всем этом Венеции:

К одиннадцати часам выяснилось, что у них нет ни врача, ни лекарств, и Клемми, проявив немалую изобретательность, добилась того, чтобы они получили кое-что из необходимых «мелочей» на Мальте, однако не похоже, что их снабжение хорошо продумано. Руперт Брук убежден, что не вернется назад живым.

Премьер-министр нуждался в Венеции, как никогда прежде, и благодарил Бога, а еще больше – руководство больницы за то, что ей дали несколько выходных на следующей неделе из-за переутомления: у нее было высокое кровяное давление. Он сказал, что заберет ее с Мэнсфилд-стрит в среду, 3 марта, в шесть пятнадцать вечера, и они вместе поедут на обед к Ассирийцу.

С того момента, как она села в машину и чмокнула его в щеку, он понял, что их планы на будущую неделю совершенно не совпадают, но продолжал настаивать, достал карманный ежедневник и постарался выкроить в расписании как можно больше времени, чтобы побыть вдвоем. Венеция сказала, что уезжает на уик-энд в Олдерли, и он ждал от нее приглашения, но она промолчала.