— Не хочешь — не ешь, — подсказываю я.

Тебе, видимо, и в голову не приходит, что так можно.

Мы доедаем, и когда папа тянется забрать тарелку, ты резко отстраняешься и начинаешь поскуливать, будто тебя сейчас стукнут. Папа замирает. Мы, конечно, оба знаем, что там, где ты была, тебя обижали и ты теперь запугана. Это ясно как день. Но знать и видеть собственными глазами — разные вещи. Только представлю, как тебя бьют, и сразу сердце сжимается от жалости. Я и сам не раз получал в школе. Кто-кто, а я знаю, каково это. Правда, в школе за меня обычно заступаются учителя. В этом тоже есть свои минусы — ведь в итоге и за драку все равно накажут, и опять от одноклассников достанется за то, что «слабак». В общем, прилетает по двойному тарифу. Зато живой, и на том спасибо. А за тебя наверняка и постоять было некому…

Я без конца пялюсь, ничего не могу с собой поделать. Вживую я тебя не помню, видел только на фото и видео. Ты почти не изменилась, разве что выросла, да и то не сильно, а твои маленькие детские зубки теперь большие, желтые и кривые. Волосы выпали клочками. Папа старается эти залысины не замечать, хотя не заметить их трудно — дети ведь не должны быть лысыми.

Позже я спрашиваю папу, почему ты лысеешь, не думает ли он, что у тебя рак. Он тут же вскипает: «Конечно же нет!» — но так и не объясняет, что с тобой. Тогда я лезу в интернет. Пишут, что это может быть алопеция, однако, скорее всего, ты либо сама себе вырываешь волосы, либо они выпадают из-за стресса. Да уж, теперь мне стыдно, что я думал про рак… Больше не буду смотреть на залысины, чтобы не смущать тебя.

Разговариваешь ты как деревенщина, и это дико до чертиков, ведь в детстве ты жила в состоятельном районе. Впрочем, ты уже миллион лет не ходила в школу, а держал тебя, наверное, какой-нибудь реднек-наркоман, вот ты и заговорила как он.

Правда, ты все равно почти всегда молчишь, только и знаешь, что «да, сэр» и «нет, мэм».

Полицейские сегодня, сидя в машине, дежурят у нашего дома. Новостные бригады тоже сидят по своим машинам и мечтают раньше друг друга вызнать о тебе хоть что-нибудь.

Мередит

Одиннадцать лет назад Март

Мы выходим на улицу. Погоду сегодня обещают на удивление теплую, почти шестнадцать градусов. Правда, утром все-таки еще холодно. Март, как-никак. На деревьях сидят дрозды, которые постепенно возвращаются домой с юга.

Мы опаздываем, спешим изо всех сил. Смотрю на время в телефоне: восемь тридцать. Сначала нужно отвести по разным местам детей, а потом к девяти мчаться на другой конец города в студию йоги. Мне ни за что не успеть.

Вдруг я вижу Кассандру с детьми — Пайпер и Арло. Школа отсюда всего в паре кварталов, поэтому школьный автобус за нами не заезжает, и приходится водить детей пешком. Конечно, я могу подвозить Дилайлу на машине, но на школьной парковке, где нужно высаживать детей, всегда такой затор, ни заехать, ни выехать, словом, кошмар. Поэтому иногда я туда не доезжаю, останавливаюсь чуть подальше, и остаток пути Дилайла проходит одна. Не люблю так делать, ей ведь всего шесть. Правда, рядом идут еще и другие мамы с детьми, а неподалеку стоит регулировщик. Когда вокруг столько народу, с ней точно ничего не случится. Дилайла девочка смышленая, она хорошо понимает, как нужно себя вести на улице, и знает, что нельзя разговаривать с незнакомыми, а тем более куда-то с ними идти, если они предлагают конфетку или посмотреть на котят.