— Не нравится мне все это, — нарушает тишину Беа.

Дождь усиливается, снова стихает; создается впечатление, будто уже закат. Позже становится совсем мрачно, в небе повисают тяжелые серые тучи. В прогнозе погоды на сегодня обещали неслабую грозу.

С наступлением вечера наконец возвращается Джош. Он паркуется перед домом, и все мы затаив дыхание ждем новостей. Неужели Мередит больше нет?..

Через лобовое стекло видно, что Джош сидит, склонившись над рулем, и медлит выходить. Плачет? Или просто собирается с духом? Может, подойти к машине и постучать? Хотя пускай отдохнет, его столько часов не было — сейчас уже около пяти. За это время подтянулись остальные, и почти в полном молчании мы все вместе его ждем. Несмотря на погоду, никто не ушел, да и не подумал бы уйти, не узнав, что же именно происходило у реки.

Джош выходит из машины. Ссутулившись, он ступает неверными шагами, шатается точно пьяный, запинается о бордюр. Голова у него опущена так низко, что кажется, подбородок вот-вот коснется груди. И все-таки Джош плакал. Слез уже не видно, но красные опухшие глаза говорят сами за себя. С сегодняшнего утра Джош постарел лет на десять. Он страшно вымотан, его ладони и брюки в области колен испачканы в грязи.

Он шагает нам навстречу, потом останавливается и тяжко прислоняется к дереву, пряча лицо в ладонях, словно сил идти больше нет. Вдруг Джош начинает содрогаться в рыданиях, его боль ощущается даже на расстоянии, и Беа приходится обхватить меня руками, чтобы я не упала в обморок.

Случилось худшее. Мередит больше нет…

Все стоят на месте, понимая, что Джошу нужно побыть один на один со своим горем. Многие и сами плачут. Боясь, как бы не вырвались наружу нахлынувшие чувства, я зажимаю рот ладонью и в конце концов сдерживаюсь — переключаю мысли на то, что делать дальше. Нужно продолжать поиски, искать еще быстрее, еще тщательнее. Нельзя просто стоять и скорбеть по Мередит, когда нужно еще найти Дилайлу.

Позади тихонько всхлипывает Беа. Кажется, мы поменялись ролями, ведь это меня обычно эмоции накрывают с головой; Беа же всегда рассуждает трезво, придумывая, что можно предпринять. Я все понимаю — они с Мередит были очень близки, да и с Дилайлой тоже.

Теперь придется думать о похоронах, всё организовывать… Мы с Беа, само собой, не бросим Джоша одного с этими хлопотами. Без Мередит он будет сам не свой.

Никак не могу поверить — Мередит больше нет. Какие странные слова… Разве им место в одном предложении?

Наконец Джош собирается с силами и, подойдя к нам, сдавленно произносит:

— Не она…

— Что значит «не она»? — срывается у кого-то.

— Труп, — объясняет Джош. — Это не Мередит. Это та пропавшая женщина — Тибоу.

У меня тут же подкашиваются ноги, вырываются слезы — какое облегчение, что это не Мередит!

По словам Джоша, мистер Тибоу опознал тело жены.

— Что с ней случилось? — спрашивают из толпы. — Как она умерла?

У всех на уме те же вопросы, но задать их решился только один.

— Станет ясно после вскрытия, — отвечает Джош.

Пока же, как он говорит, известно лишь то, что расследоваться будет убийство, поскольку налицо признаки насильственной смерти. По толпе прокатывается волна потрясенных вздохов, затем наступает молчание.

Ровно в ту же минуту из дома Джоша и Мередит выходит одна из полицейских в штатском, брюнетка с угловатыми чертами лица — острыми скулами и подбородком, худыми щеками, прямым носом. Губы у нее тонкие, глаза узкие. Впрочем, в улыбке она, наверное, симпатичная. На ней брючный костюм, и когда ветер раскрывает полы жакета, на поясе обнажается кобура.