Тогда никто и думать не думал, что тебя могли украсть. Папа утешался верой в то, что ты в безопасности, хоть и мечтал вернуть тебя домой. Всю жизнь он только и твердил мне и остальным, что моя старшая сестренка, Дилайла, у хороших людей, ведь мама никогда не сделала бы ей ничего плохого.

Сейчас мне начинает казаться, что все было совсем иначе…

Мередит

Одиннадцать лет назад Март

Из-за того, что днем были занятия по йоге, с ужином я сегодня припозднилась. Он еще только в духовке, а Джош с Дилайлой и Лео уже заходят домой.

— Как там дети? — спрашиваю я, хотя думаю прежде всего про Лео.

За Дилайлу я не беспокоюсь, та без нас не страдает: веселая, открытая, легко заводит друзей. Мне интереснее, как сегодня были дела у Лео. Перестал ли он плакать, когда я ушла? Ну конечно перестал, иначе Шарлотта позвонила бы, и я бы за ним вернулась — разве можно вынести мысль, что твой ребенок весь день проплачет?

— Дети прекрасно, — беззаботно отвечает Джош.

Ну еще бы — это ведь мне, а не ему, приходится утром бросать Лео, видеть, как он обливается слезами, толкать его в руки к чужой женщине… Джошу достается самое радостное — забирать Лео домой.

— Чем они занимались, когда ты пришел? — интересуюсь я.

— На улице играли.

На этой неделе погода по-настоящему весенняя: тепло, солнечно. Зима наконец отступила, хотя, возможно, еще вернется.

— Когда ужинать будем? — спрашивает Джош.

— Примерно через полчаса. Как прошла встреча?

— Отлично! — Он расплывается в самодовольной ухмылке.

Значит, удалось-таки заполучить клиента.

— Прости, что не позвонил. Все как-то не было времени — мы отмечали.

Откупорили, наверное, бутылочку шампанского сразу после подписания бумаг. Какое у Джоша счастливое лицо!.. А если он счастлив, то и я тоже.

— Ничего страшного. — И почему я не приготовила что-нибудь особенное? Ведь знала же, когда Джош утром уходил, что сделка у них почти в кармане. Надо было приготовить его любимое блюдо или предупредить няню и заказать столик на двоих в стейк-хаусе… Вместо этого я просто-напросто запекаю курицу — слишком обыденно для такой замечательной новости. — Безумно рада за тебя.

— Рада за нас, — поправляет Джош с той же довольной улыбочкой на губах.

— Что ж, тогда откроем за ужином шампанское.

— Прекрасно! — поддерживает идею Джош и уходит наверх переодеться.

Я решаю, пока курица стоит в духовке, набрать ванну. Первой мыться идет Дилайла, и она явно не в духе.

— Достала меня эта Лили Моррис! Ненавижу ее! — сердится дочка и со злостью плюхается в воду, да так, что брызги на пол летят.

— Что случилось?

— Лили хочет украсть мою подружку. Она воровка, мама! Она ворует друзей!

— Бедная ты моя, — сочувственно произношу я.

Знала бы Дилайла, что лет этак через пять-десять ее сегодняшнее горе покажется не таким уж и серьезным, что в шестнадцать она о нем даже не вспомнит… Тем не менее я не хочу обесценивать ее переживания, да и к тому же такие слова шестилетнего ребенка точно не утешат.