Проксен хотел было ответить, но Клеарх остановил его незаметным жестом, а другим воинам взглядом приказал молчать. Сам же серьезно кивнул, услышав это заявление.

— Армия Великого царя стоит лагерем неподалеку отсюда, — продолжил друг Кира. — Вы в большой опасности.

— Ты думаешь? — возразил Клеарх. — Послушай меня. Мы обратили их в бегство, преследовали несколько часов, изрядно пощипали, и теперь они стараются держаться подальше. Если сунутся сюда — не важно, сколько их, — то получат по заслугам. Хочешь знать, что я намерен делать? Предполагаю напасть, потому что этого они наверняка не ждут.

Глус посмотрел на спартанца как на сумасшедшего:

— Да, в этом не приходится сомневаться, но ведь ты видел, сколько их, верно?

— В Фермопильском ущелье восемьдесят лет назад их было сто против одного нашего, и если бы нас не предали, мы истребили бы их там, на месте, а остаток обратили бы в бегство пинками.

— Здесь все по-другому, — ответил Глус. — Открытая ровная местность, и у них есть конница, они могут взять вас измором, обстреливать издалека, умерщвлять по одному.

Клеарх перебил скупым жестом, выставив вперед раскрытую ладонь.

— Возвращайтесь назад, к Ариею. Скажите ему, что, если он захочет попытаться завладеть троном, мы к его услугам. С вами поедут двое моих людей, они изложат мой план…

Вперед безо всякого приглашения выступил Софос. Клеарх поискал глазами второго и заметил Менона-фессалийца. Одежду его запятнала кровь, но на коже не было ни царапинки.

— …и он, — заключил Клеарх, указывая на Менона. Будто вслух закончил невысказанную мысль. Затем огляделся с растерянным выражением. — Но только мне нужно покормить своих ребят, понимаете? Я им как отец. Жестоко наказываю за проступки, но моя забота состоит в том, чтобы они ели и пили вдоволь и чтобы у них было все необходимое. Им нужно набраться сил… понимаете? Мои парни должны поесть…

Глус в задумчивости покачал головой, переглянулся с товарищем, после чего оба сели на коней и пустили их галопом.

— Мы возвращаемся, — приказал Клеарх и шагом поскакал вперед.

Мне не удавалось понять, почему мы едем обратно на поле смерти, однако именно там было наше спасение — по крайней мере на какое-то время. Я осознала это довольно скоро.

Клеарх велел собрать все стрелы и копья, разбросанные по земле и торчащие из трупов, а затем обломки повозок, в достаточном количестве, чтобы развести огонь. Освежевали тела примерно двадцати мулов и лошадей и, как могли, приготовили мясо на углях.

— Конское мясо помогает кроветворению, — говорил Клеарх, — ешьте, вам нужно подкрепить силы, — и резал куски жаркого, раздавая воинам, словно отец сыновьям. И все же мяса оказалось слишком мало, чтобы накормить более десяти тысяч человек. Последний кусок Клеарх отдал восемнадцатилетнему юноше, а сам при этом остался голодным.

Не успел он закончить, как к нему подошел Сократ.

— У нас гости.

— Опять? — спросил Клеарх, вставая.

— Эти люди говорят на нашем языке, — ответил Сократ, пропуская вперед двух человек со знаменем мира в руках.

— Меня зовут Фалин, — представился первый.

— А меня — Ктесий, — сказал второй.

— Ктесий? — спросил Клеарх. — А ты не…

Человек, назвавшийся Ктесием, пятидесяти с лишним лет, с проплешиной, одетый на персидский манер, кивнул:

— Да, лекарь Великого царя Артаксеркса.

— А-а, — ответил Клеарх. — Ну и как здоровье твоего прославленного пациента?

— Он чувствует себя хорошо, но Кир чуть не убил его.