Протянулись бесконечные мгновения. Я дышала пылью, умирая от страха.

Ничего не происходило, а потом вдруг на меня навалилось чье-то тело и потоки крови пропитали мою одежду. Я в ужасе закричала и попыталась освободиться. Кто-то пронзил копьем одного из моих преследователей.

Теперь этот человек скакал галопом ко мне. Лицо его скрывал шлем. Но я узнала его оружие и коня.

Софос!

Помню все как сейчас. Так пристально смотрела на него, что каждое движение запечатлелось в памяти, миг за мигом: казалось, будто он приближается, паря над землей, в каком-то пространстве, отличном от того, где находилась я и весь остальной мир. Увидела его во всем блеске неистовой силы, когда он атаковал группу персов. Грек ударил копьем, и еще один всадник рухнул наземь. Размахивая мечом, спартанец направил коня вперед во весь опор. По очереди расправился с персами, нанося точные, мощные и смертельные удары. Потом снял шлем, протянул мне руку, помог взобраться на коня и двинулся прочь от поля боя и от повозок, к рощице из пальм и тамариска.

До нашего убежища грохот сражения доносился приглушенно и смутно, только отдельные, особенно громкие крики ужаса или боли. А еще порывы ветра доносили до моих ушей ржание коней и лязганье колесниц.

Софос вытер меч о песок, убрал в ножны, сел на камень и замер неподвижно, глядя прямо перед собой. У него больше не было желания сражаться; казалось, будто бой его не интересует. Но волновал ход сражения. Грек часто вставал и доходил до склона холма, оставаясь там подолгу и наблюдая за битвой.

Крики и шум звучали еще некоторое время, но постепенно, по мере того как солнце садилось за горизонт, становились слабее, пока окончательно не стихли.

Тогда Софос повернулся ко мне и знаком велел следовать за ним. При виде открывшегося мне зрелища я застыла от ужаса. Бескрайнее пространство передо мной было усеяно человеческими и конскими трупами. Множество раненых и хромых животных с трудом волочили ноги там и сям, мучась от боли. На заднем плане виднелось облако пыли, поднятой удалявшейся прочь армией победителей. Люди бродили словно тени среди этого кошмарного месива. Вдруг взгляд Софоса, а следом и мой, остановился в одной точке. Там виднелась человеческая фигура, прямая и неподвижная, неестественно неподвижная. Всегда бесстрастное лицо Софоса скривилось в гримасу, и он торопливо зашагал в ту сторону, держа коня под уздцы. Я двинулась следом по земле, дыша солоноватым, тошнотворным смрадом.

То был Кир. Его нагое тело пронзал острый кол, выходивший из спины. Голова, почти отделенная от туловища, болталась на груди. Меня охватила уверенность, что вскоре я найду здесь, среди гор трупов, покрывавших землю, и тело убитого Ксена. Тогда я принялась кричать, больше не сдерживаясь, выплескивая все свое отчаяние: никогда прежде не видела и представить себе не могла подобных ужасов.

Софос повернулся ко мне и приказал:

— Тише, перестань!

Он произнес эту фразу не для того, чтобы унизить меня. От реки доносился какой-то звук, и он приближался. Кто-то двигался в нашу сторону… с песней!

— Это наши, — кивнул Софос.

— Наши? Как такое возможно?

— Они целый день преследовали левый фланг противника, а теперь возвращаются. Вероятно, твой Ксенофонт с ними. По крайней мере я на это надеюсь.

— А почему поют?

Теперь стало видно, как от реки на нас движется красное облако.

— Они поют пеан. Думают, что победили.

Мы ждали их, неподвижно стоя над трупом Кира, до тех пор пока полководцы, скакавшие во главе войска, не заметили нас и не поспешили: Клеарх, Сократ, Агий, Проксен, Менон. Вскоре подъехал и Ксен, почти неузнаваемый, поскольку одежду его и доспехи покрывали кровь и пыль.