Я увидела Ксена: он отделился от толпы и двинулся к Клеарху. На несколько мгновений он оказался один среди равнины, в блестящих доспехах, на белом скакуне, — не заметить его было невозможно. Что станет с этим юношей к вечеру? У меня сердце сжималось при одной мысли об этом. Смотрела, как он гарцевал на коне, полный жизненной силы, — потом наконец остановил жеребца перед главнокомандующим.

Страшные картины пронеслись перед моими глазами, заслоняя образ молодого всадника: я видела, как он лежит на земле, пронзенный стрелой в сердце, в грязи и в крови; как ползет, раненный, умирающий; бежит, а враги преследуют его верхом и убивают. Мне хотелось закричать, я понимала, что настал решающий момент. Две армии вот-вот сойдутся в схватке, и Кера, божество смерти, уже проходит по рядам, выбирая добычу.

С высоты было ясно видно, что вражеская армия протянулась дальше нашего левого фланга, и понятно становилось, что именно там состоится решающий удар. Где же Ксен? Где его белый скакун? Где он, где он, где он? Искала его и не находила. Теперь расстояние между рядами противников не превышало двухсот шагов. Центр вражеской армии пришелся далеко за пределы нашего левого фланга. Там находился Артаксеркс в своей колеснице, сверкавший словно звезда.

Я увидела, как Кир отправил гонца к Клеарху: между ними возник короткий и оживленный разговор, после чего посланец вернулся.

Сто пятьдесят шагов.

Кир покинул ряды воинов и во всю прыть помчался к Клеарху. Похоже, он отдал приказ, но ничего не произошло. Царевич вернулся обратно. По его движениям я догадалась, что он в ярости.

Сто шагов.

Видела, что происходит в тылу армии Артаксеркса. Ну почему Кир не догадался оказаться там, где оказалась я? Отсюда он мог бы передвигать свои отряды, словно фигуры на шахматной доске. Впрочем, я знала ответ: командующий должен показать, что он первым готов встретить опасность.

Вереница серпоносных колесниц, невидимая, двигалась в облаке пыли вслед за рядами воинов, протянувшись от правого фланга до левого. Их вот-вот пошлют в бой против людей Кира, против Ксена! Как они смогут противостоять столь ужасному оружию? Я закричала изо всех сил:

— Осторожно! Справа!

Но как они могли услышать меня?

Пятьдесят шагов.

Кругом — грохот.

Ряды пехоты разомкнулись, пропуская колесницы, яростно атаковавшие воинов в красных плащах.

Кир неожиданно в сопровождении своего отборного отряда галопом поскакал в противоположном направлении, по косой линии обогнув поле боя. Он мчался во весь опор в самый центр вражеских рядов. Кир искал Артаксеркса! Два брата, один против другого, в битве до последней капли крови!

Клеарх велел трубить, и ряды разомкнулись, оставляя для каждой колесницы проход; когда же последние прошли через строй, лучники стали метать стрелы в спины, возницам и находившимся там воинам. Потеряв управление, колесницы разъехались по бескрайним просторам пустыни.

Двадцать шагов.

Клеарх снова велел трубить.

Тем временем отряд Кира ожесточенно и шумно бился с «бессмертными», телохранителями Великого царя.

В отряде воинов в красных плащах зазвучали флейты, и спартанцы, опустив копья, шагом, молча двинулись против исходящих криком врагов.

Молча.

Тяжелый шаг, под аккомпанемент флейт и барабанов. Никто не мог противостоять воинам в красных плащах. Азиатское войско Артаксеркса стало отступать, а Клеарх двинулся дальше, разрезая врага на две части, после чего обратил в бегство левый край неприятеля и стал преследовать. Пыль скрыла все.

На какой-то миг мне показалось, что вижу охряный плащ Ксена среди всеобщей сумятицы, и я бегом бросилась вниз по склону. Необдуманный поступок. Кое-кто из персидских всадников, просочившихся сквозь ряды азиатский воинов Ариея, заметил меня; пришпорив коней, они поскакали ко мне.