— Но красив как бог, и он меня спас. Мне бы так хотелось узнать другие стороны его натуры. Иногда умелая ласка может пробудить в мужчине потаенные, неожиданные черты.

— Я тебя понимаю: тебе нужен защитник, и ты не хочешь оказаться в руках какого-нибудь отвратительного урода, — но будь осторожна с Меноном: этого человека невозможно укротить. Это все равно что гладить леопарда.

— Буду осторожна.

— Хорошо. Тогда я пойду. Как тебя зовут?

— Мелисса. Ты еще заглянешь?

— Как только смогу. А ты веди себя осмотрительно и одевайся как следует, если выходишь. Надевай закрытую одежду, даже если на улице жарко. Так лучше, поверь мне.

— Так и буду поступать, Абира. Надеюсь, мы скоро увидимся.

— Все возможно. Спокойной ночи.

Я вернулась в свою палатку; Ксен уже ждал. На мой вопрос, как прошло совещание с азиатскими военачальниками, он ответил, что принято решение действовать сообща. Арией ранен, но не опасно; похоже, он намерен увести обе армии подальше от нависшей над ними угрозы. Возможность вернуться по своим следам исключалась. Дорога сюда вышла очень тяжелой, несмотря на запас продовольствия. Идти обратно, не имея ничего, и вовсе невозможно. Лучше выбрать более длинный путь, но через места, где можно раздобыть еды и фураж. План состоял в том, чтобы двигаться как можно быстрее, вынуждая Великого царя сделать непростой выбор, сопряженный с большим риском. Чтобы не отстать от нас, ему придется взять с собой ограниченное количество воинов, а это очень опасно; если же он отправит за нами в погоню всю свою армию, каждый день расстояние между нами будет увеличиваться.

— Мне кажется, это отличный план, — подумал я.

Он улыбнулся. Высший военный совет не нуждается в том, чтобы женщина одобряла его решения, но я об этом не думала: просто выражала свою точку зрения. Прежде чем лечь спать, взяла лампу и погрузила наши вещи в повозку, чтобы не терять на это времени в момент выступления. В палатке было все необходимое для ухода за собой. Я следила, чтобы кувшин всегда оставался полон, и этого было достаточно для мытья. Если же воды не хватало, использовала смоченную губку. Сначала я мыла Ксена, потом мылась сама; казалось, нам и отдыхалось лучше после того, как мы очищались от дневной пыли; после омовений почти забывали о голоде, выносить который становилось все труднее. Мы старались экономить еду, ведь никто не знал, когда представится возможность пополнить запасы, вдобавок то немногое, что у нас было, старались делить с теми, кто не имел ничего.

Я рассказал Ксену о знакомстве с Мелиссой, девушкой, которая выбежала нагой из палатки Кира и нашла убежище в нашем лагере, а также о зловещем предупреждении, выставленном Меноном-фессалийцем у входа в ее палатку.

Kсен не ответил. Вероятно, не мог. Мне подумалось, что его учитель взрастил в нем столь глубокое чувство прекрасного, что такой совершенно аморальный человек, как Менон-фессалиец, внушал ему страх, даже более сильный, чем отвращение.

С восходом солнца нас разбудили, и мы вскоре выступили. Местность изменилась. Кругом все зеленело, повсюду сверкали оросительные каналы. Большие пальмовые рощи издалека подсказывали местонахождение сел.

Мы шли целый день, все больше удаляясь от поля битвы, а к вечеру стали лагерем в окрестностях нескольких де-ревень, расположенных поблизости друг от друга. Они не слишком отличались от «деревень пояса»: скромные дома из сырого кирпича, крыши из пальмовых листьев, загоны для ослов, овец и коз, несколько верблюдов и повсюду — гуси и куры.

К вечеру один из разведчиков увидел на поле большой табун лошадей; это могло означать лишь одно: армия Великого царя находится очень близко. Клеарх не захотел уходить, дабы не показывать врагу страха.

В ту ночь в лагере царила суматоха: крики, ложная тревога.