|
Магия родной крови обеспечивала небывалую верность и самоотреченность, а ведь эльфы были очень жестокими хозяевами, умеющими только наказывать и истязать. Я презрительно сморщилась. Было время, когда я обжала эльфов, их красота казалась мне сказочной, их песни неземными, а души чистыми и незапятнанным." Нда-а… А потом я под личиной эльфийки побывала в сердце вечного леса и возненавидела перворожденных сразу и навсегда. Уж слишком уродливыми оказались их чистые души, а точнее холодными, мертвыми, чужими, как и их неземная красота. Меня любили и ценили, пока я была эльфийкой, меня чуть не убили, когда узнали, что я ведьма. Тогда меня спас Коул. Я посмотрела в его сторону и легонько улыбнулась, вспомнив, как метко он дал в глаз лесному царю в ответ на предложение обменять меня на других рабынь, а саму ведьму сжечь на поляне. Помнится, эльф глаз все-таки потерял и с тех пор затаил обиду. Я тихо похихикала, представляя его физиономию, когда он поймет, что мы вернулись. Небось вспомнит, как мы в прошлый раз ему пол города сожгли и под шумок скрылись.
— Ты чего хохочешь, — подозрительно спросил кот, выплевывая ухо. Ошер тихо зашипела, но в драку опять не полезла. — Да так, вспомнил кое-что. Иди сюда. Пара пассов, чуточка магии — и хвост кота уже не напоминает крысиный, а у Ошер выросло новое ухо, только почему-то белого цвета. Получилось довольно забавно: золотой дракончик с белым ухом, но тут я сделать уже ничего не могла. Ближе к вечеру мы устроили привал. Я с трудом сползла с жесткого седла, а Пегги тут же от меня отошла, с ужасом ожидая, что я скоро полезу обратно. Но я ее догнала и чуть ли не насильно расседлала, видимо раньше эта маленькая лошадка не приспособлена была к длительным переходам с котом, драконом и ненормально магичкой на спине. Подхватив ее под уздцы и пересадив Ошер с затекшего плеча на землю, я потопала к недалекому озерцу, просто-таки мечтая искупаться. Сзади послышался писк и торопливое шлепанье. Я оглянулась и увидела, что дракончик, еще не до конца доверяя крыльям, все же пытается лететь за мной (за мамкой, съязвило подсознание, я послала его глубоко и надолго). Периодически Ошер падала на траву и некоторое время просто торопливо прыгала по земле, а потом снова пыталась взлететь, и все это не прекращая пищать. Увидев, что я остановилась и жду ее, она приободрилась и, нагнав меня, пошла рядом, неторопливо переваливаясь с боку на бок. Выглядело довольно смешно. Первой воду увидела Пегги и тут же рванулась к ней, вырвав повод из моих рук. — В лесу бы она так резво скакала, — буркнула я, потирая руку, и тоже начала раздеваться. Лошадь зашла так глубоко, как смогла и блаженно остановилась. Я начала раздеваться, сваливая одежду в неаккуратную кучку и приглядывая за Ошер, понятия не имея можно ли маленьким драконессам купаться в озере, и, если да, то когда, сколько и с кем? Понадеявшись на инстинкты, я подбежала к воде, оставшись лишь в панталонах и легкой льняной рубашке, очень потной, грязной, местами разодранной, и с визгом и брызгами ворвалась в пруд, упала в ледяную воду, тут же нырнув в глубину. На дне не нашла ничего, кроме поднятого мною ила и четырех стройных ног с копытами, нервно переступавший с ноги на ногу, довольно булькнула и резко всплыла, перепугав Пегги. Честное слово, если бы я не знала, какой у кобылы флегматичный и спокойный нрав, то точно бы подумала, что у нее сердечный приступ. Но тут уши заложил противный режущий по нервам звук, все время нарастающий, и звучащий уже где-то на уровне живота. Ошарашено оглядевшись, я увидела забытую на берегу Ошер, которая сидела и громко орала, задрав голову и завывая на одной ноте. Рядом суетился кот и вся наш компания, пытаясь понять причину воплей. Я сложила руки рупором и громко крикнула им, что я здесь. Крик тут же оборвался, все облегченно вздохнули, прочищая уши после столь оригинальной заупокойной, а Мася погрозил мне кулаком, оставив в легком недоумении. |
