Мы ехали то правее, то левее, то поворачивали в направлении, указанном пушистой лапой. В итоге я совсем запуталась, а Обормот только начал удивленно оглядываться по сторонам. В конце-концов, под копытами начало подозрительно хлюпать и слева раздалось недоуменное кваканье.

— Обормот, — в моем голосе была слышна угроза, — где мы?

— А, э-ээ. — замотал он головой, обозревая живописно открывающиеся топи. — Ну, мы в болоте.

— Молодец, — ласково подтвердила я, сверкая зелеными глазами — а почему мы здесь?

Кот понял, что его сейчас как минимум придушат, и как-то сник.

— Ллин, ну прости, задумался.

Я возмущенно фыркнула.

— Но ты сама подумай, кто в лесу станет слушать советы кота? Да только ненормальная.

У меня отвисла челюсть, только это его и спасло.

— А все же я был прав.

— В чем?!!

— Ну, мы заблудились, забрели в болото и встретили крысодлаков.

— Где?

— Сзади.

За спиной раздалось приглушенное рычание и тихий голодный скулеж. По-моему кот начал седеть, и глаза у него стали такие выразительные, что я увидела в них и себя и замершую позади меня стаю.

Семеро. Плохо, очень плохо. Нечетное число, значит два вожака, два крупных самца, каждый из которых очень силен. А если прибавить еще пятерых простых волкодлаков, становится понятно, почему у кота шерсть встала дыбом, а во взгляде читался натуральный ужас.

— Ллин, — тихо провыл он.

Я замерла, вслушиваясь и чувствуя, как зашевелились волосы на затылке. Но что самое интересное, так это то, что Пегги продолжала спокойно стоять на месте, и не думая убегать и впадать в массовую панику. Да, этот гном видно и вправду был не плохим воином, чего не скажешь обо мне. Или просто ее в детстве стукнули чем-то тяжелым по лбу.

Послышался короткий взвизг, и две клыкастые тени взвились над землей, нападая.

Рука. Багровый шар огня. Не моя стихия. Боже, как жалит руку! Оборот. Взмах ладонями. Попала оба раза. Шипение, визг и запах паленой шерсти. Они упали по обеим сторонам от лошади, уже пытаясь встать.

Стая временно замерла, не понимая что произошло.

— Вперед, дура! — Заорал Обормот и всадил Пегги в шею все двадцать когтей. Она заржала от боли, взвилась на дыбы, саданув копытом по ближайшей роже, и кинулась вперед, срываясь в галоп. Заклинание воды всплыло само собой. Губы шептали, сопротивляясь ветру, рванувшему в лицо. И от моих ладоней к земле потянулись туманные шарики. Шипя и мигая синим, они оплетали ноги лошади, не давая им прорвать поверхность воды в топях и держа над поверхностью.

Мы скакали, поднимая тучи брызг и бросаясь из стороны в сторону, чтобы крысодлаки не смогли прыгнуть на круп животного. Я обернулась: за нами мчалась вся стая, визг резал уши, впиваясь в мозг. Выглядели крысодлаки кошмарно: сплошные клыки и когти на фоне серых теней. Кот прижался к лошади и орал не прекращая, то ругаясь на чем свет стоит, то припоминая отрывки молитв и обещая Богу за спасение вернуть все наворованное в жизни, поставить двадцать свечей в церкви, дар в пятнадцать свежеубиенных мышей и даже слушаться меня, когда я вменяема.

— Ллин, — заорал кот, отвлекаясь от молитв, — на хрена ты вообще уехала от ребят?! Так хорошо шли, нет, полезла в болота!

Я аж задохнулась от возмущения.

— Я? А кто орал и показывал направление пути. Да я бы вообще пошла в другую сторону. Ай…

Тень мелькнула справа, обожгла дыханием щеку, щелкнув красивыми зубками недалеко от моего носа.