— Эта ведьма явно опасна, — доверительно сообщил Мася кивающему Коулу, ковыряя в зубах поломанной иглой ежика — дикообраза.

— Согласен, надо что-то делать.

— Чего это? — Пискнула я, отползая от костра, и настороженно взирая на друзей.

Ну, так я и знала. Нет, не подумайте, я отбивалась, швырялась файерболами, сожгла пол поляны, плюнула в глаз (по-моему голубой) и громко орала, призывая кота на помощь. А этот охламон не соизволил даже обернуться в мою сторону, продолжая вылизывать пострадавший хвост. И вот я вишу, привязанная вверх ногами к ветке сосны и покачиваюсь на ветру, жуя при этом противный кляп из, нет вы только представьте, носового платка Маси! Кошмар! А если он туда сморкался? А ведь если такой сморкнется, то весь платок… ой, меня сейчас стошнит. Мир померк перед глазами, но пара пасов руками, связанными за спиной, и я снова все вижу. Правда, все еще вверх ногами. Увы, но чтобы сделать более-менее нормальное заклинание, надо иметь свободным рот, и произнести хотя бы одно слово… Мда. Я грустно смотрела, как мои роскошные белые волосы подметают грязную землю, посыпанную пеплом, и строила грандиозные планы насчет их скорейшего укорочения, а то только мешаются пользы же — ноль. Да и расчесывать опять же надо. Повернув голову, я с возмущением посмотрела на троих мужчин, громко чмокающих жареным мясом. Промычав что-то крайне оскорбительное, я окончательно сникла. Между прочим, я для них старалась и все-таки ощипала этих ежиков тоже я, и вообще…

Тут Коул медленно встал, прервав мои сумбурные мысли и, потянувшись, пошел в мою сторону. Я жалобно на него взглянула и даже всхлипнула. Проняло. В глазах мелькнуло беспокойство.

— Больше не будешь швыряться огнем? — Строгий голос школьного учителя, вызывающего двоишника к доске. Я активно замотала головой, делая ну очень честные глаза и на всякий случай еще разок шмыгнула носом. Меня тут же отвязали, и я вернула обслюнявленную тряпочку Масе, который с удивлением ее принял. Ежика мне тоже оставили, так что, уже не сожалея о его трагической судьбе, я плотоядно облизывалась на мясистую лапку. Чавк, чавк, ум, хрум. Вкусно!

— Мася, ты прирожденный повар.

— Кхм, хм.

Я мило улыбнулась и снова углубилась в тушку, не обращая внимания на его хмурый вид и перебинтованный… ну, не важно. Закончив есть, я сотворила маленький зеленый шарик жизненной энергии и пошла мириться с котом. Кот причесывал новую плешь на макушке, которая все еще дымилась. Шальной файербол, так вышло.

— Киса, киса, — я поползла на корточках вперед, пряча кулак за спиной.

Обормот взглянул на меня, как на безнадежно больную, и отвернулся.

— А что у меня есть.

— Скажи лучше чего у тебя нет, ума, например.

Я села рядом.

— Извини, я правда не хотела. Ну хочешь, я тебе шапочку сошью.

— Издеваешься?

— Нет. На.

Зеленый шарик мягко светился на моей ладони, перекатываясь и распространяя аромат свежести леса после дождя.

— Это что? — Кот заинтересованно покрутил носом и подошел ближе. Ага, заинтересовался.

— Джир.

— И?

— Чего и?

— Чего он делает?

— А ты попробуй, сам и узнаешь.

Обормот задумчиво облизнулся.

— Небось опять обманешь, — недоверие, вот корень всех зол.

Я промолчала, котик настороженно потрогал шарик лапкой.