Изменить размер шрифта - +
Провидение спасло меня. Тот самый промысел Божий, во имя которого вы пытаете и убиваете!

Человек со шрамом был потрясен до глубины души. Он узнал Джованни, но никак не мог поверить, что тот жив.

– Как тебе удалось спастись?

– Не важно. Я здесь не для того, чтобы рассказывать о себе, а для того, чтобы призвать тебя к ответу.

– Откуда ты узнал, что у нас есть дом в Иерусалиме?

– Не помнишь? Как раз перед тем, как ты попытался меня убить, ваш главарь, старый фанатик, сказал, что вы собираетесь в Святой город.

– И ты проделал столь долгий путь, чтобы найти его?

Джованни медленно кивнул.

Некоторое время человек со шрамом молчал, а потом расхохотался.

– И совершенно напрасно! Хозяин провел здесь несколько месяцев, но давно уже вернулся в Италию!

Джованни едва не поперхнулся от гнева, но сдержался и спокойно произнес:

– Ничего страшного. Я столько ждал минуты, когда смогу заставить его ответить за все преступления, что могу подождать еще немного. Скажи, что было в том письме, как зовут вашего главаря и где он живет.

Человек со шрамом снова посерьезнел.

– Это место – святая святых нашего ордена. Он насчитывает более сотни преданных борцов за дело, с которым не справиться в одиночку: мы сражаемся за восстановление церкви и очищение веры от ересей и отклонений, которые угрожают ей в эти проклятые времена. Среди нас есть кардиналы, монахи, епископы, священники и даже несколько мирян. Но мы поклялись перед Богом никогда, даже под пыткой, не выдавать имен друг друга.

Джованни повернулся к Юссефу и попросил у того ятаган. Юссеф помедлил, но голос Джованни звучал так требовательно, что слуге ничего не оставалось, как протянуть юноше саблю.

– Положи на камень обе руки разбойника и держи его крепче, – скомандовал Джованни, показывая на угловой камень, торчащий из стены прямо за пленником.

Юссеф послушался приказа. Он поместил на камень руки человека со шрамом, а сам крепко схватил его за плечи, не давая пошевелиться.

– В третий раз я спрашивать не буду, – сказал Джованни жестко, но спокойно. – Как зовут твоего хозяина и где он живет? Если не ответишь, я отрублю тебе руки точно так же, как ты искалечил мою собаку.

Пленник ухмыльнулся и с насмешкой ответил:

– Можешь пытать меня и даже убить, но, уверяю тебя, ты ничего не добьешься. Я буду молчать, как молчали твои друзья, когда к чувствительным частям их тел поднесли раскаленный клинок…

Безудержная, дикая ненависть охватила Джованни. Он обеими руками схватил ятаган и занес его над головой пленника.

Юноша уже было опустил саблю, как вдруг ему на ум пришло пророчество Луны:

 

«Ты убьешь из ревности, страха и гнева. Я вижу, что ты вот‑вот отнимешь четвертую жизнь… из ненависти… ничего не ясно… если это произойдет, твоя душа будет потеряна навсегда».

 

Руки юноши задрожали. Он вспомнил обо всех страданиях, которые перенес за эти годы, и перед его мысленным взором предстали сцены сражений, грабежа, убийств. Слова старца Симеона вспыхнули у него в мозгу:

 

«С той самой минуты, когда Каин совершил первое убийство, история человечества была кровавой чередой убийств, вызванных страхом, желанием властвовать и жаждой мести. Христос появился, чтобы разорвать этот порочный круг. У Него было всемогущество Бога, но Он избрал путь смиренного слуги. Даже на кресте Он не проклинал своих мучителей, но говорил: „Отче! Прости им, ибо не знают, что делают“. Он пришел, чтобы показать нам силу прощения, победу любви над ненавистью и страхом».

 

Душа Джованни разрывалась. Ненависть переполняла его сердце, перед мысленным взором промелькнула могила друзей… Однако слова старца, всплывшие в памяти, парализовали юноше руки.

Быстрый переход