– Болит? – прошептала она.

– Нет.

Она поцеловала рану от пули, полученную им две недели назад – нет, две жизни назад.

Он стал гладить пальцами ее лицо, следя за каждым движением взглядом, будто стараясь запомнить каждую линию, каждую черту, каждую ресничку и родинку. Он снова поцеловал ее, долго не отрывая от нее губ. Это был до боли нежный поцелуй, поцелуй человека, который жаждал его уже давно, однако избегал спешки, которая могла бы свести отношения на нет.

Не было ни вопросов, ни слова «если», ни размышлений о последствиях. Они оба понимали, что теперь они вовсе не те, кем были при встрече.

Майкл отнес Кэтрин на кровать. Опуская ее на одеяло, он продолжал нежно целовать ее. Их сердца бешено бились, но тела двигались медленно, ведь они столько времени оба искали ответы и наконец нашли их друг в друге.

Кэтрин проснулась и некоторое время смотрела на потолок. Затем посмотрела на Майкла, тихо спящего рядом. За окном было темно, но, приглядевшись, Кэтрин увидела, что до рассвета недалеко.

Она прикоснулась к лицу Майкла, и к ее глазам подступили слезы. Это было так красиво, так особенно. Что бы ни ждало их впереди, она знала, что эту ночь не забыть никогда. Ахен, собор…

Она снова посмотрела на потолок, на котором заметила странное водяное пятно на штукатурке, означающее, что где-то протекла труба. И когда она поняла, что наконец проснулась полностью, то вспомнила, что только что видела сон. О чем был сон? В нем было что-то о…

Она почувствовала, что ее сердце забилось чаще.

Сон!

Кэтрин резко вдохнула. Сон! Тимбос!

Кэтрин теперь знала, где искать седьмой свиток.

Последний день

Пятница,

31 декабря 1999 года

Когда Кэтрин вошла в комнату, Майкл повернулся спиной к окну и стал наблюдать за ней.

Она продолжала стоять у двери в пальто, прижимая к груди небольшой сверток.

– Привет, – произнес он.

– Здравствуй.

Она увидела, как по его широким плечам разливается утренний свет. На нем была простая бледно-голубая рубашка, заправленная в джинсы. Ни рясы, ни белого воротничка. Она задумалась над тем, когда он снова вспомнит, что он священник.

– Я не думала, что застану тебя здесь.

Он улыбнулся.

– Из-за ночи?

– Как ты себя чувствуешь?

– Я чувствую… – он подошел к ней, – что люблю тебя, Кэтрин.

– Правда?

– Ты сомневаешься? Ведь это не значит, что Бога я теперь люблю меньше. И уж если на то пошло, любовь к тебе помогает укрепить мою любовь к нему. – Он стоял к ней вплотную, улыбаясь, но его глаза были серьезны.

– А как ты? Сожалеешь?

– Нет… – прошептала она.

– Кэтрин, пожалуйста, поверь в то, что я ни на секунду не пожалел об этой ночи. Я не сожалею ни об одной минуте, что провел с тобой за эти две недели.

– Но тебя ждет кара.

Он улыбнулся еще шире.

– Возможно.

– Ты запомнишь меня как грешницу, из-за которой пал.

Он взял руками ее голову и нежно сказал:

– Известно ли тебе, что ты всегда заставляешь людей говорить.

– Я умею подчинять людей.

– Боже, ты прекрасна, – прошептал он, лаская ее взглядом.

– Майкл, я?..

– Что?

– Церковь. Теперь ты из-за меня оставишь Церковь?

– Если я и решу уйти из Церкви, то только из-за событий давно минувших лет. И уж если мы завели об этом речь, то ты заставила меня понять, что прощение – это единственный способ обрести душевный покой.