— И кто был координатором?

— Сорос.

— У него были на это деньги? Он вывел капиталы с валютного рынка?

— Частично. Остальные средства дал Чейз Манхеттен Банк.

— Который еще прошлой зимой был приобретен через подставных лиц Ху Меем? — я выразительно посмотрел на Шебаршина.

— Который является учеником Гоюна, — глухо сообщил тот.

— Понятно, — усмехнулся я. — Сверхприбыли гарантированы.

— Не только, — проворчал Вольский. — Вы знаете, что наши мелкие хозяева обычно продают большую часть урожая, а потом закупают значительную часть посевного фонда. Это позволяет погасить банковские ссуды и не тратиться на хранение. Так вот, цены на семенной фонд взлетели до небес, и если мы ничего не сделаем, чтобы сбить их к весне, то получим большие проблемы в сельском хозяйстве.

— Получим крестьянские бунты, — добавил Шебаршин.

— Есть еще «во-вторых», — напомнил Вольский. — Резко подорожали морские перевозки.

— А это с чего? — опешил я. — Летом был такой спад, что сама рентабельность судоходства оказалась под сомнением.

— Картельный сговор, — сухо ответил Вольский. — Крупнейшие судоходные компании в одностороннем порядке подняли цены. Мы заявили протест в экономической комиссии ООН, но пока он будет рассмотрен и пока по нему вынесут решение, мы успеем пойти по миру. Наши экспортеры уже несут гигантские убытки.

— А наши судоходные компании?

Вольский отвел глаза.

— Как выяснилось, большинство из них через подставных лиц контролируют китайцы, — сообщил Шебаршин.

Я ошарашенно посмотрел на него, и он тоже спрятал взгляд.

— Его Величество, Император Всероссийский, — объявил распахнувший двери гвардеец. Мы встали.

— Садитесь, господа, — государь занял свое место во главе стола. — Князь Васильчиков извиняется за задержку, его просил о срочной встрече посол Поднебесной империи. Начнем без него. Вы уже ввели князя в курс дела?

— Вкратце, ваше величество, — ответил Шебаршин.

— Хорошо. На сегодня у нас два вопроса, господа. Поиск международного преступника Ди Гоюна и борьба с кризисными явлениями, вызванными резким ростом цен на зерновые культуры и морские перевозки. К сожалению, князь, оба эти явления взаимосвязаны, — повернулся он ко мне.

— Да, ваше величество, мне уже сообщили, — кивнул я.

— Хорошо. Какие у нас новости о Гоюне, генерал? — обратился император к председателю ИКГБ.

— Появились данные, что он скрывается где-то в джунглях Индонезии, — доложил Шебаршин. — Мы проверяем информацию.

— Ваше высокопревосходительство, вы когда-нибудь жили в джунглях? — задал я наводящий вопрос.

— О чем вы, князь? Нет, конечно.

— Я расскажу вам вкратце. Джунгли — это непрерывная жара и влажность. Вокруг туча кровососов, иногда смертельно опасных. Ядовитых тварей там больше, чем в России картошки, и уже через неделю жизни в джунглях вы обзаводитесь целым зоопарком самых разнообразных паразитов. Там очень хорошо умирать. А вот жить, наоборот, очень плохо.

— Но он сам себя туда загнал, — усмехнулся Нессельроде. — Похищение подданного Российской империи, да еще такого как вы...

— Да кто вам сказал, что Гоюн в джунглях? — перебил я его.

— У нас есть оперативная информация, — повторил Шебаршин.

— Которую, как я подозреваю, подкинул вам Гоюн. Он опытный игрок и знает, как пустить погоню по ложному следу. На то, чтобы укрыться, у него был фактически месяц — гигантский срок при его возможностях.