— Это благородно. Но все же не забудьте, что своим спасением вы обязаны в первую очередь своей пассии, Юлии Грибовой, и этому китайскому актеру, Хо.

— Вот как?!

— Еще как! Если бы не они, вы бы до сих пор прохлаждались у Гоюна. Он ведь от вашего имени письма разослал: и родственникам вашим, и знакомым, и адвокатам... даже придворную канцелярию не обошел. В письмах говорилось, что вы решили уединиться на несколько месяцев на отдаленном острове в Тихом океане и просите не беспокоить вас. Подделка удалась на славу, да и поступок, согласитесь, в вашем духе, особенно если учесть эту историю с корпорацией. В общем, все поверили. Все, кроме вашей Юлечки. Она сразу бросилась обивать пороги ИКГБ и полиции, утверждая, что вас похитили, а когда ей указали на дверь, помчалась в Порт-Артур и нашла Хо. Хо не только поверил ей, но даже нашел повара, который подсыпал вам снотворное в еду. Вы тогда, вроде, вместе с Хо обедали?

— Совершенно верно.

— Повар признался, что в ночь перед похищением какие-то люди предложили ему очень крупную сумму за то, чтобы он подмешал вам снотворное. Сказал, что грозили расправой, если откажется.

— Представляю какими методами Хо выбивал из него признания.

— Да, бедному повару врачи потом долго собирали кости обратно в скелет. Но, учитывая обстоятельства, я просил местную полицию спустить дело на тормозах. Уже после этих признаний ИКГБ принялся за поиски. Вскоре спутник слежения обнаружил вас гуляющим в парке поместья под Гуанчжоу — и я немедленно отдал приказ об операции.

— А где?..

— Завтра, князь, — улыбнулся государь. — Все завтра.

Когда на следующее утро я вошел в кабинет государя, там уже сидели председатель ИКГБ Шебаршин и министр обороны Нессельроде. Шебаршин, как и я, был в строгом деловом костюме, а Нессельроде щеголял парадным мундиром со всеми наградами. Мы поздоровались, и я сел рядом с ними за стол.

— Рад вас видеть в добром здравии после возвращения из плена, князь, — произнес Шебаршин.

— Спасибо, — ответил я. — Государь сказал, что своим спасением я во многом обязан вам.

— Государь великодушен. Мы всего лишь выполняли свою работу, — Шебаршин выразительно посмотрел на Нессельроде.

— Конечно, — важно подтвердил генерал Нессельроде. — Надеюсь, князь, вы не имеете претензий к тому, как наши морпехи провели операцию?

— Какие претензии? Они мне свободу вернули.

Двери раскрылись, и в кабинет вошел председатель союза промышленников и финансистов Вольский.

— Здравствуйте господа, — пророкотал он. — Здравствуйте, князь. Рад вас видеть в добром здравии.

— Здравствуйте, Аркадий Иванович, — приветствовал я его. — Я тоже очень рад вас видеть. Какие новости на биржах?

— Новостей много, и все плохие, — Вольский уселся за стол для совещаний. — Во-первых, резко поднялись цены на зерно.

— После летнего спада и высокого урожая?

— Высокий урожай оказался фикцией. Газеты трубили о том, что он превысит все ожидания, но откуда эти ожидания взялись, мы так и не поняли. Специалисты эту информацию опровергали, но кто их слушает, этих специалистов! Пресса как с цепи сорвалась, а масла в огонь подлили сообщения из Южно-Американской Конфедерации: там якобы разработали метод, который позволит значительно увеличить урожаи зерновых. Это тоже была журналистская утка, но прежде чем ее подстрелили, она залетела на биржу и сбила цены до исторического минимума.

— И тут появился игрок, который стал скупать урожай на корню по более высоким ценам, но только большими партиями, — предположил я.

— Совершенно верно, и контракты заключались на очень жестких условиях. Строго говоря, игрок был не один, формально на рынке выступало несколько.