Машина резко остановилась, и я ткнулся лбом в кожаную спину Константина.

Он обернулся, посмотрел на меня вопросительно. Я извинился:

— Извините, пожалуйста.

Он хмыкнул и отвернулся.

Наш лимузин пропускал встречное, летевшее с Ушаковского моста, отчаянно гремевшее, раздолбанное такси. Справа темнела кирпичная церковь Иоанна Предтечи, где, кажется, Пушкин крестил свою последнюю дочку Наталью, родившуюся здесь, на Каменном, на даче… А когда Наталья Александровна выросла, она вышла замуж за сына шефа жандармов Дубельта. Того Дубельта, который после смерти Пушкина внимательно осмотрел и опечатал все оставшиеся бумаги в его кабинете на Мойке… Даже убивать меня везли по «пушкинским» местам!

Мы пропустили тачку и осторожно через трамвайные рельсы завернули в ночные аллеи Каменного острова, казавшиеся в полутьме дремучим лесом.

Водитель включил фары, но Константин сказал недовольно:

— Убери!

Мы тихонько катили по асфальтовой березовой аллее в глубину острова, справа блестела под луной высокая стеклянная оранжерея.

— Налево, — скомандовал Константин.

Мы повернули в узкую аллею, проехали деревянный мостик через заросший тиной ручей. Константин махнул в темноту:

— Останови у тех кустов… Тихо-тихо… Незаметно.

Боря постарался — мы бесшумно въехали в самый куст. На капот свесились мокрые пушистые гроздья сирени. Константин обернулся к охранникам:

— Выйдите. На дорогу не высовываться. Не курить.

Охранники через меня переглянулись и вышли из машины.

— И ты выйди, Боря, — приказал водителю Константин. — Последи за бойцами… Тихо-тихо…

Щелкнула дверь. И Боря вышел и растворился в мокрой июньской полутьме. Впереди за кустом, на пересечении с широкой, освещенной ярким светильником аллеей, в призрачном искусственном свете возвышался бетонный забор.

Константин, откинувшись спиной на дверь, внимательно смотрел на меня.

— Узнаешь?

Вопроса я не понял. Я думал, какому идиоту пришла в голову мысль в одном из самых трепетных, самых загадочных мест Петербурга выстроить тупую, наглую, бездушную стену? Берлинской стены я не видел, но этот забор на Каменном острове проходил через меня. Через душу мою он прошел… Мне стало противно… И я перевел взгляд на пушистую, осыпающуюся на теплый капот гроздь сирени.

— Узнаешь это место? — строго повторил свой вопрос Константин.

Я опять не понял, чего он хочет.

Константин наклонился ко мне:

— Ты тут никогда не был, Ивас-сик?

Это его «тут» прозвучало угрожающе. Я посмотрел на тупую серо-зеленую стену и покачал головой. «Тут» я никогда не был и не мог быть. Такой забор не зря построили, что-то хотели за ним скрыть, а всякие их тайны меня не касались.

— А кто тут живет, знаешь? — буравил меня металлическим взглядом Константин. — Диму Успенского знаешь?

Я сначала сказал: «Нет» и только потом подумал, что где-то слышал эту фамилию.

— Сейчас узнаешь,— нехорошо улыбнулся Константин и достал из кармана «трубу».

— Он и есть Покупатель? — спросил я и не узнал своего голоса.

Константин посмотрел на меня с жалостью.

— Если и не он, то он его знает, — Константин раскрыл на коленях кожаный блокнот.— Потому что Дима все знает.

Он нашел в конце блокнота фамилию, не зажигая в салоне света, поднес блокнот к окну, всмотрелся и осторожно набрал на трубке номер.