Он нашел в конце блокнота фамилию, не зажигая в салоне света, поднес блокнот к окну, всмотрелся и осторожно набрал на трубке номер. Лицо его напряглось, на скулах надулись желваки. Он напряженно ждал, а я думал о своей участи. Чего мне ждать, если сам Белый Медведь так нервничает?

Константин вздрогнул и наклонился вперед. «Труба» наконец ответила.

— Але. Дмитрий Миронович? Извините, что так поздно. Дело срочное… А это Константин Николаевич,— Белый Медведь повернулся ко мне и подмигнул. — Как какой? Генеральный директор фонда «Возрождение».

Белый Медведь, загадочно улыбаясь, дал послушать мне трубку. В трубке была тишина. Потом там кто-то кашлянул тенором и спросил:

— А что. вам от меня надо, Константин Николаевич?

Белый Медведь, держа трубку на весу, чтобы мне было слышно, сказал:

— У меня серьезная проблема,— и добавил: — Очень серьезная. Поговорить бы…

Трубка опять долго молчала. Константин шепнул мне:

— Советуется со своим серым кардиналом.

Наконец тенор сказал вежливо:

— Уже поздно, Константин Николаевич. Давайте завтра. После трех.

Белый Медведь заговорил быстро:

— Дело очень срочное. Я рядом, Дмитрий Миронович. Я у ваших ворот.

На том конце явственно слышался чей-то шепот. Белый Медведь понимающе кивал, улыбаясь мне. Тенор в трубке спросил весело:

— А вы один, Константин Николаевич?

Белый Медведь отвернулся от меня.

— с советником. Я вам советника своего привез.

— Критского? — спросил в трубке ехидно совсем другой голос.

— Зачем? — успокоил их Белый Медведь. — Я вам своего нового советника привез. Пименова Ярослава Андреевича.

— Ах, историка? — почему-то обрадовался другой голос. — Охрана с вами?

— Со мной, — признался Белый Медведь.

Другой голос скомандовал четко:

— Оставьте охрану и водителя за забором. И заезжайте. Вам сейчас откроют.

В трубке запели резкие короткие гудки. Белый Медведь выключил ее и откинулся спиной на дверцу.

— Все понял, Ивас-сик? Это они… Они нас заказали.

Белый Медведь вздохнул. Тускло сверкнула в темноте золотая коронка.

— Завтра. После трех… Ты понял, Ивас-сик? До трех часов нас бы уже с тобой не было…

Белый Медведь открыл окно, выставил в него свой тяжелый подбородок и тихо свистнул. Из темноты к машине подошли охранники и водитель. Белый Медведь протянул «трубу» водителю Боре и посмотрел на часы.

— Я сейчас туда заеду. Вас просят здесь оставить… Если я через полчаса не выйду, звони Акуле… Я понятно излагаю?

— Так точно, — ответил Боря по-военному.

Белый Медведь пересел на место водителя и включил двигатель.

— Это единственный выход, Ивас-сик. Решить все сразу. Они нас все равно в покое не оставят.

Я хотел заорать, выскочить из машины… Но вместо этого спросил только, не узнавая своего голоса:

— Откуда они знают, что я историк?

Белый Медведь включил передачу и сказал, отъезжая от куста:

— Они все знают.

Через стекло он помахал охранникам и выехал на широкую, освещенную потусторонним, ядовитым светом аллею. Только мы подъехали к серым глухим во— ротам, они вздрогнули и раскатились в стороны, погромыхивая железом. Из ворот вышли двое в камуфляже, зорко оглядели салон и попросили открыть багажник. Белый Медведь чертыхнулся и вышел из машины. А я через переднее стекло смотрел на старинную уютную дачу под черепичной крышей на самом берегу реки. В двух окнах на втором этаже горел большой свет. Там ждали нас…

Просторный первый этаж сквозь высокие полукруглые окна был освещен бледным светом июньской ночи.