— Уже уходите? — искренне удивился Дмитрий Миронович.

Константин подтолкнул меня коленом.

— До свиданья.

Я встал. И Дмитрий Миронович встал. Он оказался небольшого роста и, если бы не его модная щетина, выглядел бы совсем мальчиком.

— А советника-то? — спросил он неожиданно, — Советника-то зачем вы с собой привезли?

Константин угрюмо посмотрел на меня.

— В него тоже стреляли.

— Тоже из-за Людочки? — хитро улыбнулся Дмитрий Миронович.

Константин поморщился.

— Будем считать, что я ошибся. Пока.

Дмитрий Миронович обежал вокруг стола и выдвинул под лампу стул.

— А стулья-то? Я же специально вам новые стулья поставил.

Я посмотрел на стул и замер. Я узнал гнутую спинку красного дерева и бронзовые завитушки дубовыми листьями по изгибу спинки. Оба стула были из гарнитура барона Геккерна. Маленький Дмитрий Миронович встал перед мощной фигурой Константина.

— Неужели не узнаете? Это же, кажется, тот гарнитур, который вы для французов покупали? Или я ошибаюсь?

Константин вздохнул и посмотрел на меня грустно. Я догадался, что стулья, выставленные специально для нас, он сразу узнал. И хотел увести тему в другую сторону, но у него это не получилось. Дмитрий Миронович обернулся ко мне.

— Ну, а советник-то сразу их определил. И молчал. Почему же вы молчали, господин советник?

Константин ответил за меня:

— Стулья я узнал, сам. Не в них дело.

Дмитрий Миронович очень удивился.

— Думаете? А может, в вас и стреляли-то именно из-за этих стульев? А? — Он посмотрел на меня пристально. — Как вы думаете, господин советник?

Я уже хотел ответить, но увидел суровый, металлический взгляд Константина и промолчал. Константин добродушно цыкнул фиксой.

— Да Бог с ней, с этой рухлядью.

Дмитрий Миронович даже оторопел:

— С рухлядью? Вы так это называете?!

Константин сказал ему укоризненно:

— Не думал, что вы из-за такой ерунды заваруху устроите. Сказали бы мне сразу, что эти стулья вам нужней. Мы бы договорились по-хорошему.

Константин махнул мне рукой, и мы пошли к двери.

— Стоп-стоп-стоп! — преградил нам дорогу Дмитрий Миронович. — Это я устроил заваруху? Я?! А кто из-за этой рухляди человека убил?! Кто?!

Обросшее лицо его стало свирепым. Расставив руки, он загонял нас обратно к столу. Пятясь назад, Константин спросил:

— Кто убил? Какого человека?

Дмитрий Миронович подошел к нему вплотную.

— Анатолия Самойловича. Оценщика. Нашего человека. Кто его убил? А?

Константин широко улыбнулся.

— Так вот о чем базар! Вы думаете — это я? Я его на струну подвесил?

— А кто же?! — ликующим тенором вскрикнул Дмитрий Миронович. — Белый Медведь решил рыжей лисой прикинуться. На Людочку все решил слить! Не выйдет, Константин Николаевич. Не выйдет! Ваша медвежья хитрость тут не проходит! Не свою игру с нами играете! Не свою!

Дмитрий Миронович, засунув руки в карманы брюк, победно заходил у дверей, преграждая нам выход. Константин задумчиво посмотрел на меня, кивнул мне на проклятый стул и сам сел.

— Значит, вы в нас стреляли из-за оценщика?

— А как же?! — зловещим тенором вскрикнул Дмитрий Миронович. — Я никому не позволю своих людей мочить! Ни-ко-му!

Константин вздохнул.

— Непонятка вышла. Я же первым труп обнаружил. И Михаилу Натановичу — директору — показал. Спросите у него.

Маленький Дмитрий Миронович обошел свой огромный стол и важно устроился в кресле, как прокурор на процессе.

— Михаил Натанович нам все сказал. Труп обнаружился после вашего прихода! До вашего прихода Анатолий Самойлович был жив! Что вы на это скажете?

«Обвиняемый», — продолжил я мысленно за него.