Я остановился, прислонился к мраморной стене, провернул шляпу на голове и внезапно рассмеялся. Девушка, проходившая мимо, осмотрела меня так, что я подумал, не поехал ли у меня позвоночник, как чулок. Я помахал ей рукой, вернулся в свой офис и сгреб телефон, позвонив своему знакомому, работавшему в земельной компании.

– Можно ли найти полный индекс недвижимости только по адресу? – спросил я.

– Конечно. У нас есть указатель. Какой адрес?

– 1644 Вест 54 Плейс. Я бы хотел что‑нибудь узнать об условиях владения этой собственностью.

– Я тебе перезвоню. Какой у тебя номер? Он позвонил через три минуты.

– Бери карандаш, записывай. Участок 8, квартал П, добавлен к номеру 4 по шоссе Мейнвуд. Принадлежит Джесси Пирс Флориан, вдове.

– Ага. Ну и как у вдовы дела?

– Все в порядке. Никаких налоговых нарушений. Это собственность доверительная. Есть акт оценки на 2600 долларов. Вполне обычно, хотя немного завышено, но если учесть, что дом новый...

– Это очень старый дом и требует ремонта, – перебил я, – я считаю, что за полторы тысячи можно все купить с потрохами.

– Тогда это становится интересным. Повторное финансирование проводилось только четыре года назад.

– О'кей! Кто держатель? Компания вкладчиков?

– Нет. Частное лицо. Линдсей Мэрриот, холост. О'кей? Потрясение было таким, что я забыл, кажется, поблагодарить друга. Я сидел, отрешенно глядя на стену. Вдруг я почувствовал, что с желудком не все в порядке. Я проголодался. Спустившись в кофейную Мэншн Хауз, я пообедал, а потом забрал машину со стоянки.

Я поехал на юго‑восток, в направлении к Вест 54 Плейс. На этот раз у меня не было спиртного.

Глава 16

Квартал выглядел так же, как вчера. Улица была пуста, не считая рефрижератора, двух «фордов» в проездах и маленького пылевого смерча, направлявшегося в угол. Я медленно проехал мимо номера 1644, припарковался немного дальше вчерашнего и изучил дома по обе стороны от меня. Я вернулся назад и остановился перед номером 1644, глядя на солидную пальму и грязно‑коричневый, давно никем не поливавшийся клочок газона. Дом выглядел пустым, но, возможно, это просто казалось. Одинокое кресло‑качалка стояло так же, как и вчера. На тротуаре валялась выброшенная газета. Я поднял ее, хлопнул ею себя по ноге и тут заметил, как зашевелилась занавеска в окне соседского дома.

Снова любопытная старушонка. Я зевнул и подвинул шляпу на лоб Острый нос почти расплющился о стекло. Белые волосы, любопытные глаза. Я прошелся по тротуару, глаза следили за мной Я повернулся к дому, поднялся по деревянным ступенькам и позвонил в дверь.

Она быстро распахнулась, как подпружиненная. Старуха была похожа на высокую старую птицу с кроличьим подбородком. Вблизи было видно, что ее глаза так же остры, как огни на спокойной воде. Я снял шляпу. Нас разделяла только дверная москитная сетка.

– Это вы та леди, которая звонила в полицию по поводу миссис Флориан?

Она холодно оглядела меня, ничего не пропуская на мне, кажется, даже заметила родинку на лопатке.

– Не скажу да, молодой человек, не скажу нет. А кто вы? – у нее был высокий гнусавый голос.

– Я – детектив.

– Боже мой! Почему же вы сразу не сказали? Что она натворила на этот раз? Я ничего не заметила, хотя не пропустила ни минуты. Я даже в магазин не хожу. Генри ходит за меня. Поверите ли, оттуда не было ни звука.

Она открыла сетчатую дверь и пропустила меня внутрь. Пахло мебельным лаком. В зале было много темной мебели, некогда, модной. Мы прошли в комнату с хлопчатобумажными кружевными салфетками, приколотыми куда только можно.