Федор не ожидал, что так просто все обойдется, не знал он, что могло не обойтись. Если бы долетел голубь Анисима до цели…

Он всматривался в берег до рези в глазах. Ему казалось, что он видит Марию, видит, что она держит на руках…

Но понимал он сам, что Мария в таком случае должна быть выше вековой ели, чтобы показаться ему отсюда хотя бы черточкой.

Наконец он увидел ее.

Федор, который столько месяцев готовил себя к этому мигу, почувствовал, что силы его покидают. Колени задрожали, он опустился на землю.

Мария побежала к нему, крепко прижимая к себе спеленутое дитя, завернутое в кружевное полотно. Они с Лизой все-таки успели закончить, доплели задуманный флаг для бригантины. А когда закончили, то Лиза сказала:

— Помнишь, я говорила, что не надо думать насчет древка для флага?

— Да, помню. А что ты имела в виду?

— Его будет держать ваш с Федором сын.

Но пока ему такое было не под силу, поэтому Мария обернула его кружевным флагом, на котором ясно читались два слова: «Моя ласточка».

— Стой! Постой, Мария! — Федор увидел, что жена бежит к нему. Он вскочил на ноги, опасаясь, как бы она не упала и не уронила младенца. — Побереги сына!

Но Мария бежала и смеялась. Ее смех, походивший на звонкую капель с крыши, раззадорил и его.

Он раскинул руки и наконец обнял обоих. Он почувствовал особенный запах — запах нежный, чистый… какой-то робкий. Этот запах исходил от его дитя.

На берегу стояла его команда и смотрела на них.

А он обнимал и целовал, не стесняясь, жену и сына. Алешка Прыткий смахнул слезу.

— Эх, такую бы жену каждому…

Севастьяна, которая ждала их в отдалении в карете, тоже приложила платочек к глазам. Сердце ее наполнилось радостью. Все удалось.

Эпилог

Лиза уехала сразу после родов, не дождавшись возвращения Федора. Ее позвал посланник, который с точностью до часа высчитал окончание названного ею срока траура по мужу.

Про Анисима никто не знал, куда он подевался. Говорили, что он подался в Сибирь по своей воле — промышлять пушнину. Павел всех удивил — ушел сражаться с Наполеоном. Сделал он это, когда понял, что из-за связей с мадам Шер-Шальме, которую собирались объявить шпионкой, ему может замаячить острог.

Анна забрала Софьюшку и уехала в Кукарку. Там на самом деле у Софьюшки обнаружился наследный дом, а мастерство кружевницы вошло в еще большую, чем прежде, цену. Там Анна и собиралась родить. Это она перед своим отъездом помогла закончить сестрам плести кружевной флаг для бригантины.

Севастьяна продолжала заниматься воспитательным домом и радоваться за чету Финогеновых.