— И вы, и ребенок прекрасно справляетесь, — уверенно заявила Паула. — У вас начались схватки, тут нет сомнений, но может пройти много времени, прежде чем вы перейдете ко второму этапу родов. Вам нужно расслабиться, Джо.

— Значит, я действительно буду рожать? — с тревогой спросила Джо.

Паула улыбнулась.

— Да, но не исключено, что вам предстоит долгое ожидание, — объяснила она. — Я буду наблюдать за вами, чтобы знать, как идут дела, но повторяю — вы должны расслабиться.

Джо казалось, будто грудь ее стянута тугой повязкой, которая сжимает ее сердце и легкие, так что она едва могла вздохнуть. Значит, у нее начались настоящие схватки. Теперь остановиться было нельзя, и пути назад уже не было. Ребенок должен был вот-вот появиться на свет. Ей вдруг стало очень страшно.

— Марк?

— Да, Джо, я здесь.

Она в ужасе вцепилась в его руку.

— Ой, Марк, роды вот-вот начнутся, а я не готова. Я совершенно не готова. — Голос у нее сорвался, и она тихонько заплакала.

Она крепко держала его, всхлипывая от страха и боли. Марк в отчаянии взглянул на Паулу, не зная, что делать.

— Вам станет легче, если вы пройдетесь немножко, — посоветовала Паула Джо. — Ну как, хотите размять ноги?

Джо молча кивнула сквозь слезы. Все лучше, чем лежать на подушках и ждать очередного приступа боли. Она с удовольствием пройдется, если сможет сделать хоть шаг. Боже, как страшно! Ее буквально трясло от ужаса.

Когда получасом позже Сэм привез ее вещи, Джо чувствовала себя намного лучше. Она все-таки сумела расслабиться.

— Джо немного успокоилась, — сообщил Марк, выйдя из родильной палаты, чтобы забрать у Эшлин ночную рубашку Джо. — Ей сделали укол петидина. Знаешь, она ведь отказалась от эпидуральной анестезии. Хотя я предпочел бы обратное.

— Сама мысль об этом приводит ее в ужас, — откликнулась Эшлин. — Я старалась переубедить ее, как могла. Даже сказала ей, что непременно сделала бы такую анестезию сама, если бы ее применяли в те времена, когда я рожала близнецов, но она и слышать ничего не захотела.

Марк устало потер глаза.

— Она говорит, что тебе лучше поехать домой, Эшлин, и немного поспать.

— Поспать! Не думаю, что у меня получится, — воскликнула Эшлин, зябко кутаясь в пальто. — Хотя я чувствую себя здесь совершенно бесполезной. А мне бы так хотелось чем-нибудь помочь.

— Ты чувствуешь себя бесполезной, — в голосе Марка зазвучало сдерживаемое напряжение. — Но, по крайней мере, ты сама прошла через это. А вот я совершенно не представляю, что можно сделать, разве что говорить ей без конца, чтобы она дышала глубоко. У меня сердце замирает, когда я вижу, как ей больно!

Эшлин ласково обняла его.

— Ты делаешь все, что в твоих силах. Ей просто нужно, чтобы ты был рядом, а медицина сделает все остальное. Не беспокойся.

— Спасибо.

Эшлин смотрела ему вслед. Он выглядел усталым и осунувшимся, но и она чувствовала себя не лучше. Когда Эшлин посмотрела на себя в зеркало в дамской комнате, то ужаснулась тому, как сильно покраснели у нее глаза. Даже у Сэма, всегда походившего на ходячую иллюстрацию здорового образа жизни, лицо посерело от усталости.

— Который час? — пробормотала Джо, когда Марк вернулся к ней в палату. — Кажется, я задремала. — Голос у нее заплетался, как у пьяной. Паула объяснила, что иногда петидин оказывает такое действие.

— Почти три часа. — Он ласково провел ладонью по ее щеке.

Марк был рад, что после инъекции она могла дремать между схватками.