Та, другая Джо, которую переполняли безумные мечты, исчезла давным-давно. Теперь ее место заняла сильная и уверенная в себе женщина, решительно настроенная стать самой лучшей матерью для своего малыша, который будет расти без отца.

Она написала достаточно статей о родителях-одиночках, а теперь ей предстояло выяснить, что же это такое на самом деле. Когда она брала интервью у женщин, которых бросили с детьми на руках, то удивлялась, как они справлялись со всем сами. Теперь, когда ее эгоистичный бойфренд так же бежал, сверкая пятками, ей придется на собственном опыте разобраться с тем, что значит быть матерью-одиночкой.

Глава шестая

Теплое дыхание коснулось щеки. Эшлин потянулась под одеялом. Она знала — пора вставать. Но… хотелось еще пару минуточек, еще совсем немножко поваляться в теплой, мягкой постели…

Так, подождите-ка. Разум Эшлин начал потихоньку включаться. Сегодня суббота. Почему Майкл пытается разбудить ее так рано в субботнее утро? И почему голова как свинцовая?

Эшлин вновь ощутила горячее, пахнущее рыбой дыхание и, не выдержав, разлепила сонные глаза. На подушке Майкла восседала Флосси.

— Отстань, — простонала Эшлин, собираясь поспать еще пару часов. Почему Майкл не выпустил этого маленького тирана? Может он хоть что-то сделать по дому?

Подумав, что сумеет одурачить Флосси, Эшлин устроилась поудобнее и сделала вид, что спит. Но кошка не сдвинулась с места и в ответ применила тайное оружие — Специальное Злобное Мяуканье, игнорировать которое было просто невозможно.

— Хорошо, хорошо! Клянусь, сегодня же сделаю для тебя кошачью дверцу!

Эшлин с трудом оторвала голову от подушки. Она чувствовала себя так, словно военный оркестр репетировал какой-то ужасный марш и ее череп использовали вместо барабана. Она покосилась на будильник — 8:17, суббота. Где, черт возьми, Майкл? Он же не мог отправиться в офис так рано?

Внезапно все стало на свои места.

Майкл не выпустил кошку, потому что самого Майкла не было. Он бросил ее. Их брак распался, а у нее было самое скверное в жизни похмелье. Ей вдруг захотелось лечь обратно в постель и не просыпаться лет еще так сто.

Эшлин перевернулась на живот. Особо не церемонясь, она отшвырнула Флосси и тяжело уронила голову на подушку. Она чувствовала себя очень несчастной. События предыдущего дня с ужасающей четкостью стали всплывать в трезвой, переполненной болью голове.

«Белье, дорогое белье. О Господи!», — вспоминала она. Эшлин смогла в общих чертах воскресить в памяти, как ходила с Фионой в магазин, как странно чувствовала себя под «валиумом». И, конечно же, тот кусочек банофи-пай, который съела в кофейне. А в нем было не меньше четырехсот калорий! Так, забудь про чертов банофи!

Эшлин также вспомнила, как подъезжала к офису Майкла, хотя картинка у нее в голове напоминала кадры старого цветного кинофильма: что-то очень похожее на «Унесенные ветром» и крайне далекое от реальности. Но что было потом… Все как в тумане, словно она напилась до чертиков и отключилась.

Она и напилась, но гораздо позже. Домой Эш вернулась трезвая и там продолжила пить до тех пор, пока не уничтожила все запасы алкоголя. С ней была Джо, которая тоже грустила, но умоляла ее остановиться.

— Ты не знаешь, что он сделал, — вспомнила свои слова Эшлин. Она пьяно бубнила, взгромоздившись на кухонный стол с бутылкой бренди в одной руке и носовым платком в другой.

Конечно, Джо прекрасно знала, что, черт возьми, он сделал. Эшлин, погружаясь на самое дно депрессии, успела несколько раз во всех неприглядных подробностях рассказать, как все произошло. И в итоге оказалась на дне бутылки с бренди. Они говорили о дерьмовой жизни и, пересмотрев умеренную теорию «мужчины гулящие, ну и что?», которую выдвинула Джо, когда еще верила в то, что все поправимо, пришли к неопровержимому выводу «ладно, он — ублюдок, и все мужчины — ублюдки».